Больше чем скандал - Сари Робинс

Маркус улыбнулся. Если у него возникнут неприятности из-за Дагвуда, он в свою очередь тоже подкинет ему что-нибудь неожиданное. По сравнению с ним, волком, Дагвуд – овца.

– Чему мы обязаны таким неожиданным удовольствием?

– Вы прекрасно знаете, почему я здесь.

Маркус потеребил ухо.

– Нет, но я уверен, что в самом скором времени вы меня просветите. – Он указал на диван. – Вы не присядете?

Усевшись, юрист картинно расправил свой элегантный наряд. Видимо, его сюртук был от Уэстона: темно-синий, с золочеными пуговицами, со стоячим воротником. Под сюртуком находился бледно-розовый жилет, а шею Дагвуда украшал пышный шейный платок бежевого цвета. Черная трость и шляпа выглядели не менее изысканно.

– Судя по вашему виду, вы изрядно преуспели, Дагвуд. – Маркус расположился напротив него на деревянном стуле с прямой спинкой.

– То же самое можно было бы сказать и о вас, майор. – Дагвуд приставил к глазу монокль. – Но у меня иные сведения.

– Что вы имеете в виду?

Дагвуд вздернул подбородок:

– Куда подевалось ваше ранение? Когда я в последний раз видел вас, вы были самым настоящим инвалидом. Что это – счастливое исцеление? Вы вдруг поправились или это какие-то хитрости?

– И где же это вы меня видели?

– На Бонд-стрит.

– И вы не подошли, чтобы поприветствовать своего старого друга? – Маркус прижал руку к груди. – Я весьма огорчен.

Дагвуд нахмурился:

– Так что же произошло с вашей ногой?

Он долго и придирчиво разглядывал Маркуса сквозь монокль. «Наверное, он считает, что подобное поведение вызывает у его собеседников страх», – подумал Маркус. Это было забавно, но, к сожалению, сейчас у него больше не было времени играть в подобные игры. У него есть женщина, которую еще необходимо завоевать.

– Очень мило, что вы посетили нас, Дагвуд, но я опаздываю на встречу… – Маркус встал, намекая на то, что их беседа завершена.

Дагвуд опустил монокль.

– Я еще не закончил!

– Тогда, быть может, вы сделаете одолжение и изложите наконец свое дело?

Представитель правосудия нахмурился. Ситуация приняла непредвиденный оборот.

– Я не простой полицейский судья, Данн. Не забывайте: мое нынешнее положение наделяет меня весьма существенными полномочиями, которыми я могу воспользоваться в самых разных целях.

Маркус не знал, что конкретно имеет в виду Дагвуд, и поэтому призвал себя к осторожности. Дагвуд мог стать источником ненужных бед для Андерсен-холла, а Маркус вовсе не хотел, чтобы Кэт и дети пострадали от его наглости. Все могло зайти очень далеко.

– Вам не стоит тратить на меня свое драгоценное время, да и я немного спешу, – Маркус старался говорить спокойно, – поэтому для нас обоих будет лучше, если вы поскорее изложите суть проблемы.

Прищурившись, Дагвуд уставился на Маркуса, словно на ожившую головоломку. Немного нервничая, он повернулся к приставам и махнул им рукой, после чего вновь обратился к Маркусу:

– Ваш человек может обождать снаружи?

– Да, сэр.

Маркус кивнул Таму. Сержант проводил приставов из гостиной и закрыл за собой дверь.

Юрист снова оправил сюртук и переменил положение, несомненно готовясь к словесной схватке.

Маркус подавил нетерпеливый стон.

– Как я слышал, за вами стоит лорд Уэллингтон. – Судя по тону Дагвуда, это известие произвело на него впечатление.

– Чего вы хотите, Дагвуд?

Темные глаза Дагвуда удовлетворенно блеснули.

– Что, по-вашему, скажет генерал Уэллзли, когда узнает о вашем аресте?

Маркус улыбнулся:

– Это зависит от того, в чем меня будут обвинять.

– В грабеже, конечно.

– Ваше продвижение по карьерной лестнице приостановилось и, чтобы исправить это, вы решили обратиться к призракам прошлого? – с издевкой поинтересовался Маркус, сняв кивер и положив его на колено. Он провел рукой по волосам: запах лимона, смешанный с ароматом любви, источаемым Кэт, все еще витал вокруг него. Боже, он уже по ней соскучился!

– Так это призраки прошлого орудовали в городе минувшей ночью? – Дагвуд поднял брови.

Маркус раздраженно нахмурился:

– О чем вы толкуете?

– Прошлой ночью Вор с площади Робинсон ограбил дом добропорядочных граждан и скрылся с… впрочем, вам хорошо известно, с чем именно он скрылся. – Дагвуд с подчеркнутым значением подался вперед. – Ведь этот вор – вы!

– И вы пришли сюда, полагая, что я упаду перед вами на колени и покаюсь в содеянном? – Маркус недоверчиво покачал головой. – Таков был ваш грандиозный замысел?

Лицо Дагвуда покрылось красными пятнами.

– Скоре всего, так оно и есть, но ведь вы не располагаете уликами. – Он поежился, вспомнив о предательстве отца. – Впрочем, семь лет назад у вас тоже не было улик, только показания моего отца.

– Я мог бы представить доказательства…

– И тогда бы мой отец раскрыл бы всему миру ваш грязный секрет. – Осмотрительность Данна вызывала уважение. Он донес на собственного сына, однако сумел спасти его от судебного преследования. – Все ваши угрозы – пустой звук…

– Отнюдь нет. Вы нарушили клятву, а ведь у нас была договоренность…

– Которую вы сами нарушили. Что же касается вчерашнего дня, я никоим образом не замешан в том, о чем вы говорите.

– Но доказательства! – защищался побагровевший Дагвуд. – Тайное вторжение, визитная карточка, то есть перо…

– Почерк Вора известен всем лондонцам.

– Но вы были здесь.

– Я был в Дувре. А потом – в Рэйгейте. В поместье Хартсов. – «А ведь Кэтрин так и не расспросила о результатах его визита к Хартсам», – удивившись, внезапно подумал Маркус. Вероятно, ее, как и молодого человека, отвлекли события, последовавшие сразу же по его возвращении.

Дагвуд откинулся на спину дивана. Он уже не выглядел таким уверенным.

– Когда вы вернулись?

– Сегодня утром.

– Но кто знает, где вы были…

– Многочисленные свидетели могут подтвердить, что я посещал постоялые дворы, отдыхал там и менял лошадей. – Маркус вскинул руки над головой и потянулся. Он еще не отдохнул от поездки в Дувр, да и от сладостной скачки с Кэт – тоже. – Мне жаль разочаровывать вас, Дагвуд, но на сей раз вам придется заняться поисками настоящего вора.

– Но…

Маркус опустил руки.

– Никаких «но», Дагвуд. Я этого не делал. Более того: если вы попытаетесь обвинить меня еще раз, то мне придется объяснить всем и каждому, почему семь лет назад вы были вынуждены меня отпустить.