Слово императора - Дарья Кузнецова

– В каком смысле?

– В прямом. Роди мне сына, и Мурмар со своей кошкой может проваливать Первопредку под хвост. – Я не удержался от улыбки при виде чуть смущенной растерянной гримасы.

– Кхм. Вот это было внезапно, об этом я как-то забыла. И почему это зависит только от меня, ты в процессе участвовать не собираешься? – иронично хмыкнула Александра, беря себя в руки.

– Забыла о чем?

– О детях. – Она неуверенно повела плечами. – Я, конечно, интуитивно догадалась, что мое недавнее превращение может как-то поспособствовать, но всерьез об этом не задумывалась. А если задумываться, то мне делается тревожно. Во-первых, я ничего не понимаю в их воспитании, а во-вторых, здоровье у меня, конечно, лошадиное, но возраст все-таки… Рур, что ты делаешь? – осеклась она, потому что в этот момент я распустил завязку платья на ее плече и медленно провел языком по ключице.

– Наследника, – ехидно отозвался я, развязывая крепление на втором плече. Ткань соскользнула, почти обнажив грудь.

– Рур, а тебя не беспокоит, что там за дверью вообще-то гости? – проворчала Александра, пытаясь на ощупь восстановить приличный вид.

– Нет. Если им надоест ждать, они уйдут, – хмыкнул я, разворачивая ее спиной и крепко прижимая к себе. В таком положении возможности сопротивляться моим действиям у нее не осталось, и Александра обреченно уронила руки, сдаваясь.

– Вот же кошачья порода, а! Пять минут назад сидел бледно-зеленый и помирающий, а тут вдруг ожил, – усмехнулась она.

– Надо было все-таки в спальню идти. Я соскучился, – спокойно ответил я, продолжая неторопливо ее раздевать и наслаждаясь видом частично обнаженного тела и прикосновениями к нежной светлой коже.

– Я тоже, но почему это не могло подождать полчаса, пока гости не уйдут? – упрямо попыталась настоять на своем она, откинув голову мне на плечо и шумно, возбужденно вздохнув, отчего красивая полная грудь мягко качнулась.

Завораживающее зрелище. Я усмехнулся себе под нос, но вслух о том, что готов выслушивать подобные укоры снова и снова, решил не говорить.

– В конце концов, это же неприлично!

– Я тебе уже объяснял, – терпеливо возразил я. Тяжелый шелк скользнул к ее ногам, оставляя полностью обнаженной. – Оборотни не видят ничего неприличного в близости мужчины и женщины, особенно – соединенных обрядом, и даже уединяются для этого не столько из соображения приличий, сколько чтобы окружающие не завидовали и ничто не отвлекало или из природного эгоизма. А уж на личной территории вообще никаких ограничений нет. Клянусь когтями Первопредка, я обязательно отведу тебя в гости к Ранвару, чтобы ты наконец-то поняла, как живут оборотни!

– Я не уверена, что хочу это видеть, – нервно хмыкнула жена.

Я не стал отвечать, больше увлеченный другим процессом. Гладил, сжимал и легко прикасался кончиками пальцев, шалея от запаха ее разгорающегося желания. Она же перестала говорить глупости и вцепилась обеими руками в мои запястья – не то в неуверенном желании отстранить, не то в стремлении прижать ближе, не то просто пытаясь не упасть.

– Ты красивая, – прошептал я, легко касаясь губами аккуратного человеческого ушка. – Если бы я сразу мог предположить, какая ты, у меня бы даже мысли не возникло отдавать тебя брату.

– Если бы мне заранее предложили вступить в брак с тобой, я бы могла отказаться: уж очень ты грозный на первый взгляд. Кто же знал, что ты на самом деле такой пушистый и даже мурчать умеешь, – тихо хихикнула она.

– Я еще много чего умею, – пообещал я.

– Верю! – поспешила согласиться Александра.

– Что, и даже доказательств не потребуешь?

– Тебе я верю на слово, – точно так же поспешно заверила она и тихонько ахнула, крепче сжав мои предплечья, когда я кончиками пальцев начал чувственную ласку, больше дразня и обещая легкими прикосновениями, чем намереваясь прямо сейчас доставить удовольствие.

– Красивая. Желанная. Горячая. Страстная.

– Рур, прекрати, – едва слышно выдохнула она, упираясь в мои руки и пытаясь отстранить их от себя.

– Еще даже не начинал, – усмехнулся я. Александра выпустила мои запястья, упираясь ладонями в стену. – Ты серьезно думаешь, что я послушаюсь? Или поверю, что ты не хочешь и тебе не нравится? Или что мне есть дело до кого-то постороннего?

– Ну почему нельзя было немного подождать? – жалобно уточнила она.

– А я не хочу ждать, – фыркнул в ответ. – Я хочу тебя, причем прямо здесь, сейчас и так, как считаю нужным. И насколько я могу судить по твоему запаху и реакциям твоего тела, происходящее тебе тоже нравится. Человеческую мораль придумали люди, забудь уже о ней! Впрочем, с последним я тебе с удовольствием помогу.

– Вот же… кошачья порода! – обреченно прошептала жена, а я только молча усмехнулся в ответ. Ну глупо ведь отрицать очевидное!

И через минуту-другую ей действительно удалось выкинуть из головы всяческие малозначительные глупости и я мог наслаждаться ее тихими стонами, вздохами и едва слышным шепотом, молившим меня не останавливаться.

А я… от одной мысли, что эта женщина – моя и только моя, дыхание перехватывало. Клянусь когтями Первопредка, прикасаться к ней, чувствовать запах ее желания, обладать ею – в этом сейчас был смысл жизни. Как в такой момент можно помнить о чем-то, находящемся вне двух слившихся воедино тел?!

Кажется, я тоже что-то говорил. Что она принадлежит мне до последнего вздоха, что хочу только ее и так, как никого не хотел прежде. И она соглашалась, отзывалась на каждое прикосновение, ласкала и целовала в ответ, и мыслей в голове вскоре не осталось вовсе.

– Рур, вот почему наши с тобой постельные утехи чуть ли не через раз проходят далеко за пределами постели? – задумчиво уточнила жена, когда некоторое время спустя мы сидели прямо на полу в ванной. Привалившись к стене, я обеими руками обнимал сидящую между моих разведенных коленей женщину, расслабленно откинувшуюся мне на грудь и медленно, лениво поглаживающую мои руки.

– Потому что в постели мы проводим только ночь, – фыркнул я в ответ.

– Логично, – вынужденно согласилась она. Мы помолчали еще некоторое время, и тишину опять нарушила Александра: – Теперь-то ты готов вернуться к людям, то есть, тьфу, к оборотням? Если они еще не разбежались.

– Если бы они разбежались, я был бы только рад, потому что тогда можно было бы спокойно отправиться в постель, – проворчал я. – Но от них разве дождешься!

Гостьи Александры, впрочем, оказались сообразительными: когда мы вышли из ванной, их уже не было. А вот генерал со своей протеже обнаружился на месте. Он дремал в кресле, а мой пока еще несостоявшийся секретарь свернулся калачиком на диване и преспокойно дрых, подложив ладони под голову. При нашем появлении Анамар распахнул глаза и окинул меня полным укора взглядом.

– Рур, у тебя нет ни стыда, ни совести! – вполголоса пробормотал он.