Победитель получает все - Дженнифер Доусон

– Боже, какое чудо! – охрипшим голосом произнес Шейн.

Расслабленная, как ей казалась, бестелесная, Сесили хотела было ответить что-нибудь утвердительное, но она не могла пошевелить ни языком, ни губами.

– Тебе понравилось?

Его вопрос прозвучал нелепо, видимо, он задавал его, будучи совершенно уверенным как в эмоциональной содержательности, так и в искренности ее ответа.

– Твое белье, как же оно пригодилось, и как оно смотрится! Потрясающе.

– На твоих снимках. – Голос Сесили звучал вязко и тягуче, ей очень хотелось спать.

– Знаешь, ты здорово умеешь позировать. Прямо настоящий талант.

– Это все ты. Твоя заслуга.

– Хочешь взглянуть на себя?

Хотя Сесили сильно клонило в сон, то ли из любопытства, то ли из страха перед содеянным, она встрепенулась, очнувшись от дремоты.

– А-а, насколько они неприличны? – поинтересовалась она.

– Неприличны до ужаса. Но от них невозможно оторваться.

Остатки сна слетели с нее.

Шейн протянул руку, свесившись с постели, чтобы достать телефон. Открыв приложение с видео, он отдал телефон Сесили.

Растерявшись в первый момент, она положила телефон на простынь, робея и колеблясь.

– Ну что ты? Не будь трусишкой, тем более что нам обоим прекрасно известно, как тебе понравилось сниматься. Поверь мне, увиденное станет наглядным подтверждением справедливости моих слов.

Сесили залилась краской, а затем шутливо пихнула его локтем в бок:

– Ты невыносим.

– Чепуха, какими бы эти снимки ни были, их не надо стесняться, уверен, они тебе понравятся.

– Откуда такая уверенность?

Он просунул руку под простынь и погладил ее обнаженное тело, ненасытный в своем желании.

– И ты меня еще спрашиваешь? Ты уже влажная от одной мысли о них.

Сесили нахмурилась. Черт, да ведь он прав! Как бы она ни противилась, ее любопытство было выше и сильнее ее.

Она открыла один глаз и, быстро взглянув на экран, тут же опять зажмурилась.

Шейн рассмеялся, но не стал ее торопить, подталкивать или дергать. Собравшись с мужеством, она снова взглянула на экран.

Снимки сперва шокировали ее. Сесили смутилась, но, как это ни удивительно, почти сразу ее охватило знакомое возбуждение.

Необычный коктейль, воспламенивший ее чувственность.

Было с ней когда-либо такое? Неужели она такая? А где же другая Сесили? Строгая, сдержанная, холодная. Та самая, которая вошла на кухню в день своего приезда в Ривайвл. Любой, взглянувший на эти снимки, никогда не посмел бы назвать запечатленную на них женщину Снежной Королевой.

Снимок мелькал за снимком, и везде с крайне неприлично раздвинутыми ногами, обнаженной округлой грудью, с чувственностью во взоре и лукавой манящей улыбкой была она, и в то же время как бы и не она.

– Ты лучшая из лучших. – Вдруг над самым ее ухом послышался его шепот. – И они тебе очень нравятся.

В ее изображении на экране, как в зеркале, отражалось ее желание, ее страсть, ее любовь к нему.

– Ну, признайся, что они тебе нравятся. – Шейн не унимался.

На снимках Сесили выглядела такой сексуальной, такой желанной и очаровательной, что Сесили не могла не признаться:

– Да, нравятся.

– Эти снимки лучше всяких фото в порножурналах.

– Ты мне льстишь, – не без кокетства и не без внутреннего удовлетворения отозвалась Сесили. – Твое мнение слишком пристрастно.

– Ничего подобного. Поскольку, кроме меня, никто больше не увидит эти фото, то мое мнение, каким бы оно ни было пристрастным, единственное, которое имеет значение в данном случае.

Она обвила руками его за шею, прижимаясь к нему:

– Конечно, ты прав. Для меня нет никого ближе и важнее тебя.