Дама моего сердца - Ханна Хауэлл

— Камерон!

Камерон поразился тому, что его хрупкая жена способна так громко кричать. Голос ее был слышен в большом зале так отчетливо, словно она находилась не в спальне наверху, а стояла рядом с ним. Камерон подошел к подножию лестницы, за ним, изумленно переглядываясь, поспешили Лерган и Йен. Кормак стоял за его спиной, задрав голову вверх и чему-то улыбаясь.

— Вот уж не думал, что малышка Эвери способна так вопить, — протянул Кормак. — От Джиллианы этого еще можно ожидать, но только не от Эвери.

— Может, мне к ней подняться? — нерешительно спросил Камерон.

— Камерон, ты просто подонок! — донеслось сверху.

— Нет, не нужно. — Лерган схватил его за рукав. — Думаю, это небезопасно.

— Да что она мне может сделать? Ведь она рожает.

— Моя малышка Гизела во время родов гонялась за мной по всему замку, размахивая поленом, — раздался веселый голос.

Камерон смущенно вспыхнул — он и не слышал, как приехали родители Эвери.

— А почему она это делала? — с любопытством спросил он, поздоровавшись к ними.

— Хотела ударить меня пару раз в живот, чтобы я узнал, что она в эту минуту испытывает. Меня угораздило сказать ей какую-то чушь, когда я пытался ее успокоить. Хорошо, что Молди удалось скрутить ее, прежде чем она меня прикончила.

— Ты что, всем рассказываешь эту историю? — буркнула Гизела и, сняв плащ, вручила его озабоченному Малышу Робу. — Они подумают, что я не женщина, а какая-то мегера. Ну что ж, Камерон, поскольку твоя жена вот-вот подарит мне внука или внучку, думаю, я могу теперь тебя простить.

— Вы очень добры, миледи. — Камерон склонился к руке тещи. — Эвери!

— Что, мама приехала? — донеслось сверху.

— Эвери ведет себя чересчур шумно, — нахмурилась Гизела. — Я здесь, малышка! — крикнула она. — Уже поднимаюсь к тебе.

— Наконец-то! Только сначала стукни, как следует Камерона от моего имени, ладно, мама?

— Право, Эвери… — начал было Камерон и вскрикнул: — Ой! — Потерев больное место, он изумленно воззрился на мать Эвери. Мило улыбнувшись, та поцеловала его в щеку. — Неужели вы и правда меня ударили?

— Чего не сделаешь ради дочери, которая рожает, — ухмыльнулась Гизела и направилась к лестнице. — Иду, Эвери! — Войдя в спальню, она остановилась на пороге. — Ба, малышка, да ты блестишь!

— Это от пота! — воскликнула Эвери.

— Что ж, пусть будет так. Может быть, тебе чего-нибудь хочется?

— Да. Мне хочется, чтобы ты принесла мне очень длинный и острый нож. И когда все это закончится, я подкараулю Камерона и отрежу у него…

Камерон с облегчением вздохнул, когда дверь за тещей захлопнулась, обрубив конец фразы. Отправив Малыша Роба за вином и едой, Камерон повел мужчин в большой зал. Ему очень хотелось быть сейчас вместе с женой, поддержать ее хоть немного в тот момент, когда она в муках рожала их первенца, но, пожалуй, сейчас самое лучшее — это держаться от нее подальше. Помощниц у нее и без него хватает: Энни, Джиллиана, Элспет и мама. Они о ней позаботятся.

— Не волнуйся, парень, — сочувственно пробурчал Найджел, попивая вино. — Большинство женщин нашего клана предпочитают в такие минуты быть с женщинами. А мужчинам лучше держаться в стороне.

— Мама Эвери сердится на тебя, папа Камерон? — спросил Алан, подходя к Камерону.

— Немножко, — ответил Камерон, потрепав мальчугана по густым кудрявым волосам. — Но ничего, это пройдет. Эвери сейчас больно, и ей хочется покричать, вот и все.

— Мама Берт тоже так делала, — утешил отца Алан и направился к очагу, возле которого сидели юный Кристофер, ободранный кот по кличке Мадди и няня Агнес. За девять месяцев, прошедших после женитьбы Камерона на Эвери, Алан уже три раза приезжал к ним, и каждый раз в сопровождении Кристофера и Агнес. Мальчик с радостью воспринял сообщение о том, что его фамилия Макалпин, хотя было ясно, что пройдет еще немало времени, прежде чем его можно будет забрать от приемных родителей. Алану нравились обе семьи, и его вполне устраивало такое положение вещей. Камерон даже начал сомневаться в том, стоит ли разлучать малыша с Кристофером. Эвери оказалась права. Между двумя мальчиками, которых бросили родные матери, возникла крепкая дружба. Хорошо уже то, что ребенок считает его отцом, размышлял Камерон, хотя и приходится делить это почетное звание с Кормаком. Ведь Кормак и Элспет спасли малышу жизнь, вырастили и воспитали как собственного сына и были готовы и впредь заниматься им, и потому несправедливо отнять у них Алана, который очень их любит. На этот визит Камерон возлагал большие надежды — предполагалось, что Алан пробудет в их замке несколько месяцев: Камерон решил обучить Кристофера азам воинского искусства, а поскольку мальчики были неразлучны, Алан приехал вместе с ним. Так что хрупкая ниточка, связывающая Камерона с сыном, со временем наверняка укрепится. Мысли о детях и семье заставили его вновь взглянуть в сторону лестницы. Несмотря на уверенность в том, что женщины, если понадобится, придут на помощь Эвери, он не мог избавиться от страха. Эвери сильна духом, но телосложение у нее хрупкое. Камерон оглядел Кормака и Найджела и попытался успокоить себя тем, что Элспет и мать Эвери — женщины невысокие и хрупкие — не умерли во время родов. Если бы он был нужен Эвери, она бы за ним послала. Значит, все идет как положено. К тому же Камерону вовсе не хотелось наблюдать за страданиями Эвери. И он радовался тому, что в его присутствии нет необходимости.