Покоренная любовью - Сюзанна Энок

Куину хотелось задушить ее.

Но еще ему хотелось поцелуем стереть слезы с ее глаз, поцеловать ее сладкие, нежные губы, снова заключить ее в объятия. Мысль, что он никогда больше не сможет испытать это, сдавила ему грудь.

– Как бы не так, – пробормотал он, входя в холл. – Пойдемте, дядя, – отрывисто произнес он.

– Милорд, – начал виконт, касаясь его плеча, – если моя дочь оскорбила вас, пожалуйста, позвольте мне извиниться. У нее дурные манеры и…

Куин направил палец ему в грудь.

– Не говорите так! – прорычал он и вышел из дома.

Драматический выход был несколько испорчен, так как Малькольму понадобилось еще четыре-пять минут, чтобы спуститься по ступеням и добраться до экипажа, так что Куин все это время сидел в полутьме кареты и томился.

– Другой довод? – проворчал его дядя, бросая обе палки на землю.

Куин встал, чтобы помочь ему забраться в карету и устроиться на сиденье.

– Это смешно. Мэдди никогда не слушает меня, искажает все, что я говорю, и так упряма, что мне хочется свернуть ей шею.

Малькольм поднял бровь.

– И?

– И это все ваша вина.

– Все, что я сделал, – это приютил ее и перенес апоплексический удар. Именно ты влюбился в нее, – ответил Малькольм. – Тебе не в чем меня винить.

– Почему я это делаю? – произнес Куин вслух. – Почему я прохожу через все это? Ведь никто не оценит мою жертву. Господи! Я проклятый будущий герцог Хайбэрроу.

Малькольм повернулся лицом к племяннику.

Куин посмотрел прямо ему в глаза.

– О, – наконец пробормотал он. – Любовь слишком переоценивают.

– Не знаю, Куин.

– Вам повезло.

– Ты это всерьез, сынок?

Маркиз откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди.

– Нет.

Рейфел пришел в восторг от встречи с Малькольмом, когда они вернулись в Уайтинг-Хаус. Они вдвоем потихоньку направились в маленькую столовую – без сомнения, чтобы посплетничать об этом идиоте маркизе Уэрфилде и его страстной влюбленности в упрямую, невозможную… очаровательную, пылкую, интеллигентную фею, которая не доставляла ему ничего, кроме неприятностей. И была самым драгоценным, что ему приходилось встречать в своей жизни.

К тому времени как Куин вспомнил, что должен был навестить Элоизу, она отправилась с подругами за покупками, оставив записку, в которой обозвала его грубияном и безответственным животным и сообщила, что увидится с ним завтра.

– Тем лучше, – сказал Куин дворецкому Стоуксли. – Меня все равно не заставили бы сегодня вернуться сюда.

– Хорошо, милорд.

Уэрфилд вскочил на Аристотеля, намереваясь вернуться домой, но тут ему в голову пришла ужасная мысль: Данфри должен был прийти к Мэдди сегодня. Если он придет и она будет достаточно сердита, неизвестно, как все обернется. Он пустил Аристотеля галопом, озадачивая наиболее консервативных членов знати, направлявшихся наносить утренние визиты.

Когда он ворвался в маленькую столовую, Рейфел и Малькольм играли в шахматы.

– Рейф, отправляйся и нанеси визит Мэдди, – приказал Куин, сдирая с рук перчатки и бросая их брату. – Аристотель около крыльца.

– Одну минуту, – сказал Рейф, ловко поймав перчатки Куина. – Я капитан гвардии его высочества. Я не посещаю женщин по команде. И я не мальчик-посыльный. – Он метнул перчатки обратно брату. – Отправляйся и нанеси ей визит сам. И не пытайся подкупить меня с помощью моей собственной лошади.

– Я думал, она тебе нравится.

– Это так, она мне нравится. Настолько, что я не хочу больше участвовать в этой глупости.