Фея Семи Лесов - Роксана Гедеон

– Но, ваше величество… – произнесла я пораженно.

– Оставьте свою королеву в покое! Найдите себе, черт возьми, кавалера – вы для этого достаточно привлекательны, и пусть он дерется за вас на дуэли. Только прошу вас не говорить, что это я дала вам такой совет.

– Я могу идти, государыня? – спросила я сухо.

– Да, мадемуазель, ступайте. Я вас больше не задерживаю. Я медленно закрыла за собой дверь. Да, теперь мне все стало ясно…

«Королева – пустышка!» – в ярости подумала я. Как я могла быть такой слепой и защищать ее перед графом д'Артуа? От королевы нет никакой пользы. Она не желает пожертвовать даже унцией своего безделья, чтобы помочь мне. Хорошенький же урок сегодня мне преподан! Я вспомнила слова отца: «Версаль прекрасен, но холоден, как мрамор. Здесь каждый сам за себя… И не от кого ждать помощи».

Я увидела, как по скользкому паркету к спальне королевы приближается австрийский посланник, граф де Мерси д'Аржанто, и неожиданная мысль пронзила меня с головы до ног. Волна злорадного торжества поднялась в груди… О, у меня будет месть – маленькая, но месть! Надо только выполнить просьбу графа д'Артуа…

– Мне необходимо видеть королеву, мадемуазель, – прошептал австриец мне на ухо.

– Это невозможно, сударь, – громко отвечала я, словно не замечала попыток графа перевести разговор на шепот.

– Дело государственной важности, мадемуазель. Я настаиваю.

– А я повторяю вам, что это невозможно.

– Отчего же?

– Королева не любит политики.

– Но речь идет о заговоре против ее родины!

– Ее величество не интересуется такими пустяками.

– Пустяками?!

– Да. Даже если бы вы пришли по гораздо более важному делу – например, по поручению ее сестры Марии Каролины, рассказали бы о новой моде в Неаполе, – то и тогда она бы вряд ли выслушала вас, потому что не любит неаполитанских мод. Запомните это на всякий случай, сударь.

Лицо старого вельможи побагровело.

– Глупая девчонка! Вы говорите такую чепуху, что я считаю невозможным вас слушать…

– Я мадемуазель де Тальмон, сударь, – сказала я любезно улыбаясь, – и я лишь исполняю волю королевы.

– Я хочу видеть ее!

– Сейчас это невозможно.

– Доложите ей обо мне, и она сама скажет, хочется ей меня видеть или нет.

– Ее величество спит и приказала ее не будить. В такое время в спальню королевы может войти только король. Не кажется ли вам, что вы взяли на себя непосильные полномочия?

Граф де Мерси покачал головой и, сняв с пальца перстень, протянул его мне.

– Вот, возьмите, и пропустите меня.

– Да вы с ума сошли, сударь! Я не служанка, меня нельзя подкупить.

– Вы уже подкуплены, я уверен! Австрия и королева станут жертвами фрейлины, ваших низких интриг!

– Вы забываетесь, сударь! Перед вами не ваша горничная. Принцесса де Тальмон заслуживает лучшего обращения.

– Я вам покажу лучшее обращение! – крикнул граф, отталкивая меня и хватаясь за дверь.

– Стража! – закричала я что было силы. – Королева спит, королева раздета, а этот человек хочет силой проникнуть в ее спальню!

Швейцарцы схватили графа за локти и отвели в сторону.

– Интриганка! Авантюристка! – крикнул он. – Заговорщица!

– Вы ответите за оскорбления, сударь, – пообещала я, – но так и быть, ее величество ничего не узнает о вашем недостойном поведении, вашей грубости и невежестве.

– Королева все узнает о вас!

– Ступайте, сударь, ступайте!

Я была рада, что отомстила королеве за ее равнодушие и легкомыслие, однако теперь я понимала, что если граф де Мерси все объяснит ей, то, пожалуй, даже влияния моего отца будет недостаточно, чтобы я оставалась королевской фрейлиной. На влияние и заступничество графа д'Артуа я пока не рассчитывала.

Приглушая постукивание каблучков, я побежала в свою комнату. Услышав сзади чьи-то шаги, я попыталась обернуться, но паркеты Версаля были так скользки, что я еле-еле удержала равновесие. Чьи-то руки весьма нежно поддержали меня сзади.

– Все было сыграно прекрасно, – прошептал мне граф д'Артуа, – вы можете стать непревзойденной интриганкой, мадемуазель, – такой, какие встречались только при дворе Беарнца.[52]

– Вы уже все знаете?

– Да. И я должен отблагодарить вас, – загадочно произнес он.

В моей руке оказалась крошечная темная коробочка из сандалового дерева. На ярком красном бархате сияло всеми цветами радуги бриллиантовое кольцо.

– Но я… – прошептала я неуверенно.

– Это редкая работа, изделие самого Боссанжа, – самодовольно отвечал он. – Берите же! Какая женщина не любит драгоценностей?

Я промолчала, но кольцо решила принять. Уж слишком красиво…

– Ступайте переодевайтесь, – приказал принц. – Мне угодно поехать с вами в одно прелестное местечко.

– Сейчас, ночью?!

– Да. Кстати, уже утро.

– Но…

– Знаю, знаю, вы хотите спать. К черту! До мессы вы уже все равно не выспитесь. Или, – добавил он высокомерно, – вы посмеете отказать мне?

Я хотела сделать именно это, но потом опомнилась. Милость королевы я вот-вот могла утратить, у меня оставался только принц. Единственная защита во всем Версале… Я устало пошла переодеваться.

Когда через пятнадцать минут я появилась перед ним в платье с корсажем из белого атласа, покрытым розами и кружевами, переходящим в огромную юбку с фижмами тканого серебром полотна, укрывавшую множество нижних юбок, принц странно глотнул, и его рука нервно сжала мою руку.

– Что с вами? – спросила я удивленно.

– Послушайте, – хриплым голосом спросил он, – вы еще до сих пор не передумали?..

Я тряхнула просто уложенными белокурыми волосами, в которых сверкали алмазные нити:

– Насчет того самого? О, нет!

– Ну что ж, – с гневом сказал он, – вы сами виноваты. В душе у меня зародились какие-то смутные подозрения, но принц так тянул меня за руку, что я не успевала сопротивляться.

– Но куда же мы едем? – вскричала я.

– В «Орфей», мадемуазель, в «Орфей»!

Я знала этот ресторанчик, принадлежащий знаменитому Рампоно. Я была очарована мерцанием огней, отражающихся в посуде голубого севрского фарфора, провансальскими романсами и утонченными, изысканными сладостями, которые нам подали. Принц был внимателен и любезен, хотя я все время замечала в его черных глазах какое-то нетерпение и настороженность.