Виолончелист - Юлия Монакова

Российские жёлтые СМИ восприняли новость о родстве двух Ионеску предсказуемо — раздули скандал до небес и потом ещё долго мусолили эту тему, додумывая от себя и перевирая факты. Кто-то вообще на полном серьёзе уверял, что это взаимопиар чистой воды, а Милош и Макс — на самом деле просто однофамильцы, поскольку про Ионеску-старшего давно ходят слухи, что он гомосексуалист. Недаром дожил до солидного возраста, да так и не женился, и в длительных отношениях с какой-нибудь женщиной замечен ни разу не был!

Макс избрал позицию вежливого нейтралитета — согласно кивал в ответ на вопросы, правда ли он является сыном румынского скрипача, но воздерживался от подробных комментариев и объяснений. В конце концов, толочь воду в ступе надоело даже самым въедливым и охочим до сенсаций журналистам, и от Макса все отстали, чему он был несказанно рад.

Андрей, узнав эту новость, страшно обрадовался, хоть и был поначалу шокирован.

— Вот хитрый жук! — орал он на друга по телефону. — А ещё меня вечно подкалывал богатеньким папочкой… Не, ну надо же, ты — сын Ионеску! Почему мне это ни разу даже в голову не пришло? Вы ведь даже похожи, практически одно лицо — ну, со скидкой на возраст, конечно…

Как восприняла это известие жена Андрея, Макс не знал, и спрашивать у него, само собой, тоже не собирался. А ведь Лера была единственным человеком на всей планете, которого Макс посвятил в свою тайну задолго до того, как эта самая тайна стала достоянием общественности…

Лера продолжала ему иногда сниться. Правда, теперь в основном это были лёгкие, светлые сны, и из-за них он не чувствовал себя опустошённым и разбитым, как это бывало раньше, но… всё равно после пробуждения чувствовал, как сердце покалывают тоненькие иголочки тоски. Он скучал по Лере. Очень…

С девушками в последние месяцы тоже как-то не ладилось. Макс поймал себя на мысли, что никого не хочет. Ни одна из кандидатур не возбуждала его настолько, чтобы переспать с ней. При этом желание само по себе никуда не делось, и Макс изнурял себя физическими нагрузками: бегал по утрам, плавал в бассейне, репетировал до изнеможения и много ходил по городу пешком.

Однажды в такси он услышал по радио песню, которая пробрала его до глубины души. Она словно была написана специально для них с Лерой. О них с Лерой…

Мокрое небо греется на плечах.

Дождь заблудился в пальцах пустых аллей.

Я почему-то хочу по тебе скучать,

Но о тебе не думать — ещё сильней.

Календари снимают по листьям век,

август за августом, как надоевший шарф,

я почему-то хочу напевать тебе

что-нибудь тихое. Голосом снов и трав,

родом из детства, где правда — набор из слов

прямо в глаза и ни буквы — ножом в груди,

в то наше детство, где сложно понять любовь,

но очень просто крикнуть "не уходи"…*

Он, наверное, резко побледнел или как-то ещё выдал себя — во всяком случае, таксист с беспокойством поинтересовался, хорошо ли он себя чувствует.

— Спасибо, всё нормально, — пробормотал Макс, однако при выходе из машины сначала едва не забыл расплатиться, а затем чуть не оставил в салоне свою виолончель.

___________________________

*Стихи Оксаны Кесслер

В конце мая у Макса возникла идея включить в свой репертуар несколько итальянских пьес. Он помнил, что в Лондоне они с Андреем частенько исполняли их — у друга был раритетный нотный сборник, включающий в себя как популярные этюды, сюиты и сонаты для виолончели, так и мало кому известные, но прекрасные мелодии. Конечно, вероятность того, что Андрей не посеял где-нибудь этот сборник, была мала, но… можно было хотя бы попытаться.

Однако телефон друга оказался недоступен. Макс пытался дозвониться ему целый день, но абонент так и не появился в зоне действия сети, что вообще-то было на него совсем не похоже: Андрей всегда предпочитал оставаться на связи.

Уговаривая себя, что он просто волнуется за Андрюху, а вовсе не хочет услышать голос его жены, Макс набрал номер Леры. Он так и не удалил его после их московской встречи три месяца назад, рука не поднялась. Правда, Лера могла сменить номер или просто не ответить на звонок, но…

Она ответила.

— Макс? — удивлённо протянула она в трубку. При звуке её голоса сердце привычно пустилось вскачь, и только потом он сообразил, что Лера тоже не удалила его номер, раз моментально поняла, кто звонит, прежде чем он успел поздороваться. Интересно, как она записала его у себя в телефоне — неужели же под своим именем? Или придумала для него какую-нибудь партийную кличку, чтобы не вызвать подозрений у супруга? Впрочем, едва ли Андрюха опускается до того, чтобы шариться в телефоне жены. Это Лера может… тайком… пока он в душе… Макс припомнил обстоятельства их последней встречи.

Разумеется, он не стал об этом спрашивать. Зато, поприветствовав её, вежливо и вполне отстранённо поинтересовался об Андрее.

— А его нет, — отозвалась Лера, как ему показалось, немного рассеянно. Или печально?.. — Он уехал в США с большим концертным туром. Вернётся только через две недели. У него там другая симка, если хочешь, я могу дать тебе номер.

— Да нет, спасибо, — поколебавшись, отозвался он. — Из Америки он всё равно ничем не сможет мне помочь. Подожду его возвращения.

— А что ты хотел? Может, я помогу?

Макс объяснил про ноты.

— Я посмотрю у него на полках. Как точно называется этот сборник?.. Если найду, могу отсканировать и прислать тебе, — предложила Лера. Ну просто душечка.

— Если тебя это не слишком затруднит, то…

— Да ерунда какая.

Они немного помолчали.

— Как ты поживаешь? — наконец, спросила Лера. — Я читала про твоего отца, это… здорово.

— Спасибо. Да, неплохо, — откликнулся он. — А… ты как? Как семейная жизнь?

— Прекрасно. Просто прекрасно.

— Я очень рад за тебя, Лер.

— Угу…

И всё же, что-то было не так. Макс помнил все Лерины интонации и сейчас отчётливо услышал фальшь в её чуть дрогнувшем голосе.

— У тебя точно всё в порядке? — спросил он, не рассчитывая, впрочем, на правдивый ответ. Уж кто-кто, а Лера ни за что не стала бы демонстрировать свою слабость или уязвимость… тем более, перед ним.

— А что у меня может быть не в порядке? — усмехнулась она.

— Ну, может быть, с Андреем какие-то проблемы…

“Размечтался, придурок!” — сердито добавил он про себя.

— С Андреем всё хорошо.

— Тогда с чем плохо? — он и сам не понимал, почему так настойчиво пытается докопаться до истины у девушки, которая фактически была ему никем, зато являлась женой его лучшего друга, но… беспомощные нотки, которые послышались Максу в Лериных словах, заставили его упорно ожидать честного ответа и не класть трубку.