Венера - Джейн Фэйзер

— Поздравляю вас обоих! — ответил Джордж Виллерс, с невольным восхищением глядя на юную леди. — Я с нетерпением жду спектакля с вашим участием, госпожа Уайт! Говорят, что новая пьеса Джона Драйдена исключительно интересна!

— Думаю, вы не будете разочарованы, герцог!

Она сделала еще один реверанс и удалилась вместе со своей свитой в составе Николаса и верного Ричарда.

Таким образом, перед тем как покинуть дворец, Ник с Полли показали всем, что случившемуся в отсутствие лорда Кинкейда, независимо от того, было это правдой или нет, ни сам Кинкейд, ни герцог Букингемский не придают особого значения.

По дороге к дому на Друри-лейн никто из троих не проронил ни слова.

У самых дверей Николас с каменным выражением лица обратился к Де Винтеру:

— Спасибо за поддержку, Ричард! Надеюсь, ты простишь меня, что я не приглашаю тебя войти.

— Не хочу быть назойливым, друг мой, но думаю, нам надо все же поговорить, — ответил Де Винтер.

— Ричард прав, — вступила в разговор Полли. — Он оказал мне большую поддержку, когда вас не было здесь, и потому имеет полное право участвовать в разговоре.

— Что ж, пусть будет так!

Николас открыл дверь и пропустил вперед Полли и Де Винтера.

Когда они вошли в гостиную, лорд Кинкейд сказал:

— Прости, но я хочу знать всю правду, Полли.

Она растерянно обернулась к Ричарду.

— Просто не знаю, с чего начать…

— Тогда позволь мне ознакомить Ника с событиями последней недели, — произнес Де Винтер. — Ты же, детка, налей-ка нам лучше вина. Ну, а если я вдруг ошибусь, поправь меня не стесняясь.

Он начал рассказывать все, что знал, и когда, наконец, завершил скорбное свое повествование, Николас взглянул на Полли. Она стояла у окна, глядя на Ника болезненно-напряженно.

— Почему ты не остановил ее, Ричард? — спросил Кинкейд.

— Дело было, так сказать, в полном разгаре, когда я узнал обо всем, — тихо ответил Ричард. — И, кроме того, я вообще не считаю, что имел право останавливать Полли. Я могу лишь советовать, но не приказывать.

— Я никому не позволила бы встать у меня на пути! — решительно заявила Полли. — Дело, в конце концов, касалось только меня и герцога, и то, что произошло, навсегда останется между нами.

— Нет… — возразил Николас. — Я не могу отнестись безучастно к случившемуся. — Затем, помолчав немного, предложил: — Давайте обедать… Полли, не забудь: в четыре часа тебе надо быть в театре.

— Подождите, Ник, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Полли, страшно волнуясь. — Вот если бы вы обвинили меня в предательстве по отношению к вам, я бы наверняка поняла вас, хотя в действительности дело обстояло вовсе не так. Все, что было, прошло как бы мимо меня, не оставив в моей душе никакого следа.

— Ну, хватит! — резко оборвал ее Кинкейд. — Как ты можешь нести подобную чушь? Думаешь, я не догадываюсь, какой кошмар пришлось тебе пережить? Постарайся забыть, что с тобой случилось. И чем быстрее ты сделаешь это, тем лучше. Теперь все это — моя забота. — Он подошел к столу и отодвинул стул. — Прошу тебя, Полли, садись.

Указав Ричарду на другой стул, Николас позвонил в колокольчик. Через минуту в комнату вошла Сьюзан, неся блюдо с олениной.

— Что означают ваши слова: «Теперь все это — моя забота»? — спросила Полли, когда дверь за Сьюзан закрылась. — Все самое страшное позади, любовь моя! Я жива, и вы в безопасности. А леди Кастлмейн может сплетничать, сколько ее душе угодно: это не имеет уже никакого значения. Я не хотела ничего говорить вам лишь потому, что боялась за вас…

— Берегла мои чувства, да? — произнес иронично Николас. — Весьма признателен за это! — Он отрезал кусок оленины и положил на тарелку Полли. — Ну ладно, хватит болтать! Займись-ка обедом, если не хочешь уйти голодной.

— Простите меня, Николас! — проговорила сквозь слезы Полли. — Я не знала, что еще можно было сделать для вашего освобождения.

Лорд Кинкейд хотел что-то сказать, но не тут-то было.

— Ник, довольно! — обратился к другу Ричард, пытаясь прекратить разговор на больную тему.

— Довольно?! — взорвался Кинкейд. — Выходит, я должен воспринимать с благодарной улыбкой тот факт, что женщина, находящаяся под моим покровительством, совершает подвиг, бог знает какими душевными муками купив мне свободу, и при этом старается скрыть от меня все, что она сделала? Думаешь, легко пережить такое?

В комнате воцарилась тишина. Полли роняла слезы на тарелку с нетронутой олениной.

— Ричард не виноват: он советовал мне сразу же рассказать вам обо всем, — заметила она спустя какое-то время.

— Вот и последовала бы его совету. — Голос Ника стал мягче. — Ешь, Полли, ты не сможешь играть на голодный желудок. — Он повернулся к Ричарду: — Мне хотелось бы нанести визит герцогу. Могу я рассчитывать на тебя?

— Уж не собираешься ли ты потребовать от него удовлетворения? — спросил Де Винтер. В его голосе звучало удивление.

Полли насторожилась. Хотя ее познания о придворном этикете и носили случайный характер, но были вещи, известные даже ей.

— Вы не должны делать этого! — воскликнула она испуганно. — Герцог не захочет даже слушать вас! Ведь то была обыкновенная, с его точки зрения, купля-продажа. Все произошло с полного моего согласия. Вы понимаете, он рассмеется вам прямо в лицо!

Николас, отодвинув с грохотом стул, резко встал.

— Я не знаю, что сделаю, если ты еще раз скажешь подобное! — заорал он гневно.

— Но как вы не поймете меня! — надрывно, сквозь слезы, произнесла Полли. — Если я решила забыть обо всем, что случилось, то почему бы и вам не поступить так же?

Она выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Николас с проклятиями бросился было за ней.

— Куда ты, Ник? Остановись! — крикнул Де Винтер. — Мне кажется, Полли и так пережила слишком много. И если она пожелала разделить с тобой твою боль, то заслуживает лишь уважения!

— Ричард, неужели ты думаешь, будто я не знаю, как Полли страдает! Но я хочу отомстить этому гнусному развратнику!

— О чем ты говоришь, подумай только! Полли права: Виллерс рассмеется тебе в лицо, да и только. Ну, а в итоге все кому не лень станут потешаться над тобой.

Николас словно очнулся. Комната была ярко освещена холодным зимним солнцем, в камине потрескивал огонь, из кухни доносились аппетитные запахи. Все говорило о некой семейной идиллии, за исключением того, что хозяйки дома не было в данный момент в гостиной.

— И в самом деле, меня лишь сочтут идиотом, и я стану всеобщим посмешищем! — согласился Ник. — Так что хватит пока об этом. Боюсь, однако, Ричард, что на этот раз тебе не придется доесть свой обед. Мне срочно нужна твоя помощь: есть одно дело, не терпящее отлагательства.