Ритм наших сердец - Стелла Так

Я предполагала, что, как только он благополучно доставит меня в Нью-Йорк, брат улетит обратно и завершит свое предпоследнее выступление. Ксандер ни словом не обмолвился о том, что короткая поездка принесет ему много хлопот, тем более что он пропустил выступление в Далласе. Точно так же он не комментировал тот факт, что на протяжении всего полета я молча пялилась в иллюминатор. Я ждала. Ждала слез, которые почему-то не хотели приходить. Ждала, когда я снова начну что-то чувствовать. Стоило покинуть отель, и все эмоции во мне иссякли. Я могла бы разразиться слезами или закатить истерику. Вместо этого пришло абсолютное отсутствие эмоций, которое заставляло неметь мои пальцы.

Через пять часов мы приземлились в Нью-Йорке. Несмотря на разгар лета, стояла облачная погода, моросил теплый дождь. Мы молча получили наш багаж и спустились в подземный гараж. Когда подошли к машине Ксандера, он впервые с тех пор, как мы улетели из Далласа, открыл рот. Его глаза заблестели, когда он томно погладил капот.

– Я так скучал по тебе, детка. Ты по мне тоже? – прошептал он.

Я вздохнула и опустилась на пассажирское сиденье. Ксандер сел рядом со мной, но вместо того, чтобы завести мотор, взял мою руку и нежно сжал.

– Мне так жаль, Саммер. Очень жаль.

Я устало посмотрела на него.

– Неужели это известно всем? Что я написала песню вместе с тобой? – спросила я ломким голосом.

Ксандер стиснул зубы и кивнул.

– С сегодняшнего утра эта новость во всех газетах. Я не выяснял всех подробностей, только то, что Габриэль, судя по всему, слил эту информацию довольно давно. Почему ее обнародовали только сейчас, я не знаю.

– Каковы… – я облизнула губы, – каковы твои шансы выиграть европейское турне и контракт прямо сейчас?

Плечи Ксандера опустились вниз.

– Поскольку мы не указали тебя в качестве соавтора и нигде не упомянули, плохи. Средства массовой информации оценивают все это как вполне себе скандал.

– Прости, – прошептала я. – Этого бы не произошло, если бы я не настояла на том, чтобы меня не указывали.

Ксандер вздохнул, медленно отпустив мою руку.

– А если бы я не уговорил тебя, этого никогда бы не произошло. Так что не извиняйся, для тебя последствия окажутся гораздо более серьезными.

– Оркестр… – пробормотала я, вздрагивая. – Теперь меня туда точно не примут.

– Может, примут.

– Нет, не примут, и ты это знаешь, Ксандер. Как бы хорошо я ни играла, они меня не возьмут.

Ксандер взглянул на меня с таким выражением лица, которое инстинктивно заставило меня замолчать. Так он обычно смотрел на нашу мать, когда был близок к тому, чтобы сказать ей то, чего она не хотела бы слышать.

– Тогда устрой там большой взрыв, – спокойно произнес он.

– Что?

– Тебе ведь не могут официально отказать по этой причине, не так ли? Так что ты можешь пойти на прослушивание и показать, на что способна. Играй изо всех сил. Возможно, случится чудо, и они поймут, что упускают.

– Достаточно глупый план.

– Знаю. Мы, Прайсы, теперь славимся своими глупыми идеями. Ты сделаешь это?

– Конечно, – пообещала я, заметив, как пустота во мне сменилась спокойствием. Наверное, это можно было назвать затишьем перед бурей, разразившейся глубоко внутри меня. Ксандер был прав. Я потеряла все. Карьеру. Лучшего друга. Любовь. Но если уж мне придется идти ко дну, то хотя бы красиво.

Брат удовлетворенно улыбнулся и завел двигатель. Его квартира в Сохо выглядела такой же, какой я оставила ее несколько недель назад. Завтра мне предстояло пройти прослушивание и вернуться во Флагстафф, а Ксандеру – в Новый Орлеан.

– Тебе и вправду не нужно сопровождать меня, – сказала я в сотый раз, когда мы опустились на диван рядом друг с другом.

– Знаю. Но я хочу этого. Я буду сидеть в первом ряду и подбадривать тебя. Так громко, что это компенсирует все концерты, на которых я не присутствовал.

Дрожа, я теснее прижалась к брату, а он нежно обнял меня. Какая-то часть меня хотела рассердиться на него. Какая-то часть меня хотела закричать. За все те ошибки, которые он совершил и за которые мне теперь пришлось расплачиваться. Но больше всего мне хотелось кричать на брата, потому что благодаря ему я познакомилась с Габриэлем. Но я не могла. Ксандер был последним человеком, который остался у меня в этом мире. Он был последним, за кого я могла держаться. Да и вина в его глазах удерживала меня от того, чтобы дать ему почувствовать свое разочарование. Брат понимал, что натворил, и он все исправит. По-своему.

В ту ночь я практически не спала. Ксандер тихо храпел рядом со мной. Однако и он спал беспокойно и продолжал просыпаться до самого утра, пока мы не решили встать и по дороге выпить кофе.

Я подбирала наряд с большей тщательностью, чем обычно. Высокий воротник, юбка до колен, высокие каблуки, строгая коса и классический макияж. Когда я увидела в зеркале свое отражение, прежняя Саммер смотрела на меня так, будто последние несколько недель не оставили никаких следов. По крайней мере, если не принимать во внимание мои глаза. Что-то с ними было не так. Я смотрела на себя и ждала. Не знаю, чего именно. Когда же наконец придут слезы?

Минуты проходили, но я их так и не дождалась. Я отвела взгляд и поклялась себе не смотреть в зеркало, пока эта пустота не исчезнет из моих глаз. Когда-нибудь станет лучше. Должно стать лучше. Пустота во мне пульсировала в такт биению сердца, излучая жгучую боль, которая бесконечно затрудняла дыхание.

Мой взгляд упал на телефон, который я не включала со вчерашнего дня. Звонил ли мне Габриэль? Нашел ли он оправдание для всего, что сделал со мной? Я хотела услышать его голос только для того, чтобы на короткое мгновение закрыть глаза и заполнить внутреннюю пустоту покоем.

– Ксандер прав.

– В чем?

– Во всем. Но…

Это «но» раздражало. Его не должно было быть, и все же оно было. Я решительно разжала пальцы и оставила телефон. Уже слишком поздно. Какие бы слова извинения ни произнес Габриэль, это не могло изменить того, что он сделал.

– Я люблю тебя!

– Иди к черту!

– Саммер? – прервал мои мрачные размышления Ксандер.

– Да? – спросила я тонким голосом.

Брат осмотрел меня сверху донизу. Он сглотнул, открыл рот.

– Ты очень красиво выглядишь, – произнес он наконец, но у меня создалось впечатление, будто он хотел сказать нечто совершенно другое.

– Благодарю, – я поцеловала брата в щеку, при этом кожей ощущая, как его озабоченный взгляд уперся в меня, когда я натягивала синий кардиган.

– Саммер, прежде чем мы уйдем, я хочу спросить тебя еще кое о чем, – проговорил он, когда я уже положила руку на дверную ручку.