Драконова воля. Книга вторая - Агата Грин

А потом имперцы, узнав о делах и планах Риччи, напали на его остров. Риччи сам ударил в меня пламенем смерти, чтобы никто не мог меня допросить, и последнее, о чем я подумала перед «смертью» — это о своем настоящем отце, которого так и не увидела, не узнала…

Это стало моим «якорем», поэтому я вернулась к жизни, да и Брадо так хотел отыскать наследника, что мы притянулись друг к другу. Зов ли повлиял, как считает Элдред, или неисполненное желание, или просто свою роль сыграл родовой огонь Геллов — я не знаю. Мы с отцом нашлись, хоть и ненадолго… он так и не увидел внука, так и не порадовался…

Зато я жива и все теперь помню. Большую часть жизни меня держали на поводке, как породистую собачку, подыскивали подходящих самцов для случки, лишали силы, кормили ложью. Но я больше не девочка, которую можно приструнить ремнем, и не девушка, которую можно запугать огнем. Я сама огонь, и на моей стороне дракон.

Руки одеревенели, спина напряглась, став каменной, и живот скрутило — в который раз за день. Лошадь подо мной испуганно дернулась и вскинула голову. Я прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, и меня отпустило; когда я открыла глаза, увидела, что Элдред понимающе на меня смотрит.

— Драконица просыпается, — сказал он.

Мало что изменилось с тех пор, как я покинула Колыбель туманов: все так же серело небо над замком, все так же сидели вороны на зубчатых стенах, все так же лаяли псы. Вот только ворота, обычно гостеприимно раскрытые, были закрыты, и несколько стражей дежурили на стенах.

— Кто такие? — недовольно спросил один из них, посмотрев на нас. — Владетель никого не принимает сегодня!

— Ллара Эула прибыла из храма по важному делу! — сообщил Рик с таким премерзким высокомерием, что я не сдержала усмешки. Так их, мальчик!

— Ллара? — не поверил страж и присмотрелся.

— Ллара Эула и ее спутники, — повторил Рик.

Эула сняла шапку и, задрав голову, поглядела на стража, но тот, видимо, не знал в лицо тоглуанскую драконову невесту. Зато знал другой страж.

— И впрямь она, — поразился он. — Это ллара! Наша ллара!

— Ллары не покидают храм!

— Покидают при необходимости, — придерживаясь того же высокомерного тона, возразил Рик. — Передайте владетелю, что ллара явилась по делу, касающемуся всего эньората.

Один из стражей понесся докладывать, другие собрались на стене, глазея на нас. Так, у ворот, нас продержали минут двадцать, что вопиюще оскорбительно по отношению к драконовой невесте. Когда нас, наконец, впустили, Рик не замедлил сообщить, что Великий Дракон проклянет стражей за такое неуважение к лларе, но к словам парня не прислушались. После того как мы трое спешились — Элдред прибудет позже — нас окружили несколько мужчин, и двоих из них я узнала.

Я демонстративно сняла шапку и приподняла подбородок, и стражи отпрянули испугавшись. Но не меня они испугались, а того, что им будет за то, что впустили меня.

Ллара Эула встала ближе ко мне.

— Дело важное, дети мои, — сказала она. — Проведите нас к эньору.

Но эньор и сам уже шел к нам; я чувствовала его приближение. Повернувшись в сторону крыльца, я увидела, как открываются большие двери и Мариан выходит. Разглядев меня, он замер.

Несколько мгновений мы стояли молча и недвижимо, затем нас повели к крыльцу. Люди, снующие по двору, отошли и притихли, глядя на нас во все глаза, и только громкий собачий лай разносился по двору. После нескольких резких окриков лай смолк, зато раскаркались вороны и начали летать над двором.

Когда мы оказались у крыльца, ллара Эула обратилась к Мариану:

— Приветствую вас, эньор Сизер! Большая беда вынудила меня оставить храм и явиться к вам.

— Верю, — выдавил плад, глядя на то Эулу, то на меня. — Раз вы осмелились покинуть храм, значит, дело действительно важное. Я рад принять вас в моем доме, хотя и обеспокоен вашими словами. Входите, уважаемая ллара. Но спутницу вашу я не впущу.

— Вам придется принять эньору Валерию, — ответила Эула спокойно, — без нее я в ваш дом не войду. Она главный свидетель того кошмара, который заставил меня бросить все и приехать к вам.

Мариан сильный плад, и это он учил меня основам великого искусства прошлой зимой. Он лечил меня, и мы не единожды соединяли наше пламя, так что сейчас, обретя силу огня, я чувствовала его почти так же хорошо, как чувствую Элдреда.

Зол ли Сизер? Да! Испугался ли? Конечно! Но есть и еще кое-что. Страсть ко мне по-прежнему тяготит его, и при моем появлении она вспыхнула не желанием, а почти ненавистью.

— Я приму вас, — процедил Мариан, — но каждого из вас мои люди обыщут. Даже вас, ллара.

Рик задохнулся от возмущения и выпалил:

— Вы позволите мужским рукам рыскать по неприкосновенному телу драконовой невесты? Нарушите священные заветы? Побойтесь Великого Дракона, эньор!

— Не беспокойся, Рик, — произнесла ллара Эула, — эньор вынужден пойти на такие меры, ведь время опасное и Чистая кровь не дремлет.

— Я скорее умру, чем позволю кому-то вас коснуться! — заявил парень.

— Проходите, ллара, — решил Мариан. — А ваших спутников мы обыщем.

Эула кивнула, но к крыльцу не пошла, так и осталась стоять со мной рядом, и пока стражи быстро, с явным нежеланием ощупывали меня и проверяли мои карманы, следила, чтобы они не позволили себе лишнего. Обыскав нас, стражи сообщили своему эньору, что мы чисты, и только после этого мы с лларой и Риком поднялись на крыльцо и пошли к дверям вслед за Сизером. Войдя, мы встретили Жако. На мгновение в его темных, как и у меня, глазах появилось удивление, но потом он снова стал надменным.

Я думала, Мариан отведет нас в то подвальное помещение, тайный кабинет Брадо, или в свой кабинет, но Сизер выбрал для разговора гостиную. Ллара и Рик шли по обе стороны от меня, и это была явная демонстрация покровительства; следуя по знакомому коридору, под арками, поднимаясь по лестнице, я вспоминала, как жила здесь, и сердце щемило. Раньше Колыбель туманов была для меня тюрьмой, но теперь я воспринимаю ее иначе.