Дневник на итальянском - Элиза Харрис

class="p1">В какой-то момент, в зале заиграла песня, что прежде играла на свадьбе отца. В тот вечер, именно под неё, я пригласил Эрику на танец. Мы оттоптали друг другу все ноги, знатно выругались и с обоюдным согласием разошлись, больше не желания когда-либо встречаться. И если бы я в тот момент знал, что эта девчонка сделает с моей жизнью…перевернёт её с ног на голову и внесёт свои правки, не спрашивая разрешения. Заставит верить в то, что я презирал. Смотреть на мир не так, как прежде и удивляться каждый раз собственным поступкам и мыслям.

— А ты уверен, что не оставишь меня с оттоптанными ногами в этот раз?

Эрика снова стала причиной, по которой я улыбнулся. Её тонкая хрупкая ладонь с длинными пальцами потянулась и вложила в мою. Ток пронзил каждого из нас, коснувшись каждой клетки. Я просто коснулся долбаной руки девушки, а все мысли и голова пошла кругом. И это было до того, как наши тела соприкоснулись, двигаясь в такт медленной музыки.

Слова о любви, громко разносились по помещению. Эрика положила свою голову мне на плечо, перед этим несмело улыбнувшись, а руками обвила мою шею. Парфюм, запах её волос овладел мной, как пятнадцатилетним влюбленным подростком. И тем вечером я понял, что моё отличие было лишь в том, что мне не пятнадцать.

— Ты, оказывается, умеешь танцевать, — шепнула она, и я почувствовал, как её улыбка коснулась моего плеча.

— Мне расценивать это, как комплимент? — ухмыльнулся я, плотнее сжав её тонкую талию, и прижав к себе. Эрика подняла голову, и её взглчд, полный эмоций и желания что-то сказать, надежды и счастья, говорил вместо слов.

Я чертовски хотел поцеловать эту девушку.

И сделал бы это, наплевав на всё и всех, если бы не тонкий женский голос с наигранной удивленностью, который раздался у меня за спиной. Потухший, ненавистный взгляд Эрики, смотрящий за моё плечо, и…Черт, Ася!

Сводная отбежала от меня так быстро, стоило ей увидеть тянущуюся когтистую лапу Аси к моей шеи. И даже несмотря на то, что я оттолкнул девчонку, Эрика была слишком горда, кинув напоследок:

— Спасибо за танец. — и на её лице показалась полуулыбка. — И за невредимые конечности.

— Какого черта ты здесь забыла? — рявкнул я на Аську, стоило нам остаться наедине.

— Разве ты мне не рад, милый? — она придвинулась так близко, что приторный запах её духов ударил в голову. — Ты же не хочешь сказать, что променял меня на эту серую мышь?

— Заткнись! — сжал я с силой её запястье, и меня ничуть не заботило, что ей может быть больно. — Если я узнаю, что ты причастна к тому, что произошло в Эмертоне сегодня…

— О чём ты, милый? — так невинно и сладко улыбнулась она, что я и правда был восхищен её актерскими способностями. Откинув руку Аси от себя, я засунул руки в карманы брюк, с отвращением ухмыльнувшись. Эта девка не заслуживала ни грамма уважения от мужчин.

— А ты хорошая актриса, — протянул без интереса я. — Я тебя предупредил. И ты, милая, — я склонился к её уху так близко, что Ася замерла, — …знаешь прекрасно, что я всегда добиваюсь своего!

— Да почему ты так печёшься об этой новенькой? — не выдержав своего образа неприступной стервы, заистерила она, хватая меня за рукав кофты, пытаясь остановить. — Чем она лучше меня! Я годами добиваюсь твоего внимания, я всё делаю для наших отношений…

— Нет и не было не каких отношений! — перебил я её без малейшего интереса, всё ещё выискивая глазами Эрику. — Хороший секс. Это всё, что нас связывало.

— Но я люблю тебя!

Я опустил взгляд на её крепкую хватку на моём рукаве, и девчонка медленно убрала руку.

— Джеймс, я. Правда, влюбилась в тебя! — взмолилась она так жалко, что хотелось уйти без объяснений. — Для меня это не просто ночи, когда мы оба могли забыться!

— В таком случае, найди того, с кем ночами забудешь меня. — бросил я.

— Вы оба пожалеете! — больше не сдерживалась она, пихнув меня в грудь. — Эта гадина ответит за то, что увела тебя у меня!

— Я не бездомная псина, чтобы меня уводить. И причина не в ней, причина в тебе. Ты не дала мне того, что…

— Что она могла тебе дать? Только не говори, что влюбился в эту серую мышь! Прошу, не смей этого говорить. Это смехотворно, Джеймс! Когда ты стал таким?

— Ты не меня любишь, Аська, а образ, придуманный в своей голове. Ты пустая. Тебе нужны от мужиков только бабки, престиж и власть. О какой любви ты говоришь?

Я перевёл дыхание.

— Этот цирк меня порядком начинает напрягать. Мне плевать, как ты будешь выплёвывать свою желчь, но я предупредил: не смей к ней приближаться. И если, не дай бог, я узнаю, что ты сегодня стала причиной её слёз, — а я узнаю, — потом не говори, что я не предупреждал. У тебя осталось мало времени на спокойную жизнь. Если это кто-то из твоих дружков, каждый из вас ответят за её кровь, беспокойство и слезы.

И даже в тот момент я был занят поисками сводной. В дальнем углу клуба я заметил худенькую фигуру в короткой юбке и копну каштановых блестящих волос. Бросив на меня короткий взгляд, который медленно переместился на руку Аси, Эрика покинула помещение, больше ни разу не обернувшись.

Я впервые боялся, что девушка уйдёт. Впервые боялся, что она уйдет.

Глава 37

LauraPausini— ItsNotGoodBye

Эрика

С раскрасневшимися щеками я спешно бежала вдоль дороги, игнорируя очередной телефонный звонок. Волосы растрепались, от макияжа осталась только тушь, размазанная под глазами, кофта была расстёгнута нараспашку, а в голове…бардак. Если раньше мне нравилось прогуливаться по этим улицам ночами, не спеша вдыхая свежесть, и мечтая о будущем, в данную секунду хотелось оказаться где угодно, только подальше от этого места. От этого города. От него.

И снова телефон разрывался от многочисленных звонков. Резко остановившись, я со злостью вынула мобильник из заднего кармана джинс и, зажмурив глаза, пыталась восстановить дыхание. На экране было несчитанное количество пропущенных, большую часть которых занимал номер противного, наглого и до ужаса самоуверенного сводного братца. Как говорится, вспомнишь солнце, вот и лучик…

Не успела я отключить телефон, как экран загорелся вновь, выбивая его противную, наглую широкую улыбку и смеющийся взгляд. Эту случайную фотографию я сделаланесколько дней назад, когда родители уехали, а мы, рассорившись до невозможного, ехали домой, пока машина Джеймса не сломалась. В том месте, тёмной ночью,