Крылья в багаже. Книга вторая - Марина Васильевна Ледовская

— Вот здесь, — Надя показала на конец страницы.

… Если рассматривать «мифологический» уровень понимания Изначальной Традиции, то следует упомянуть, что, согласно одному из мифов, Марана является дочерью Черного Змея (охраняющего переход из Яви в Навь по Калинову Мосту) и внучкой Ящера, владыки Подземного Мира, которую взял замуж Кощей (одна из ипостасей Чернобога), ее родной брат по отцу; от Кощея Марана родила дочерей — Водяницу, Снежану, Ледяницу, Немочу, Замору и других, связанных с умиранием, неурожаем, скотьим мором и т. п.

— Надя, чем дальше я читаю, — воскликнула Вика, — тем страшнее! Но самое главное, мы ни на шаг не приближаемся к нашей загадочной психопатке.

— Я бы не стала так утверждать, — она еще раз пробежала глазами по тексту, — эта Марана — весьма любопытное явление, мы ведь совсем не знаем славянскую мифологию.

— Не спорю, но сейчас-то какое она имеет отношение к тому, что с тобой происходило?

— Я не специалист в этой области, но почему-то мне кажется, что имеет. Что-то крутится в голове, какие-то обрывки, но пока не могу составить картинку, однако подозреваю, что есть человек, который нам реально сможет помочь. И как я раньше о ней не вспомнила? — произнесла с досадой. — В интернете голая информация, набор фактов, а вот сложить все воедино да еще объяснить, может только человек. Надо звонить Марье Ивановне!

— Я ее боюсь, — Вика наморщила лоб.

— Почему? — удивилась Надя.

— Есть в ней что-то… — она замялась, подбирая слова, — ведьмовское, искушающее, она и людей видит насквозь, и меня летом на грех навела.

— Что ты такое говоришь?

— А все эти рассказы про Купальскую ночь? А в баню кто нас позвал? А травы и приметы? И книга у нее старинная с рецептами.

— Это называется знахарством.

— Это называется колдовством.

— Мне непонятно твое отношение: то ты активно отрицаешь присутствие мистики в нашей жизни, вспомни контраргументы, которые ты выдвигала во всем, что случилось со мной. То ты веришь в колдовскую силу, говоришь о травах, гадании, ясновидении, да еще Марью Ивановну подозреваешь в колдовстве. Она, между прочим, доктор исторических наук.

— Одно другому не мешает, — Вика поднялась из-за стола и только сейчас заметила кошку, нахмурилась. Перехватив ее взгляд, Надя поспешила взять животное на руки.

— Ты необъективна по отношению к ней.

— К кому? К кошке? Еще не хватало, чтобы она лазила по столам, — Вика погрозила ей пальцем. Муся хитро сощурила желтые глаза, она знала, что на руках Нади находится в безопасности.

— Я говорю о Марье Ивановне. Она — единственный человек, способный разобраться во всей этой истории. Надо ей звонить, правда, Мусенька?

Кошка посмотрела на нее, коротко мяукнула и спрыгнула с рук — действуйте, девочки!

Трубку долго не брали, Надя уже расстроилась, но на последнем звонке детский голос, подражая взрослым, произнес:

— Вас слушают.

Оказалось, что Марья Ивановна уже уехала на сезон в Беляниново. Надя с трудом выпросила у несговорчивого внука номер ее мобильного телефона. Услышав голос Надежды, Марья Ивановна искренне обрадовалась, пришла в восторг от того, что она вышла замуж и счастлива, ничуть не удивилась, что Виктория живет вместе с Вадимом. В этот момент Корецкая показала жестом, что была права — Марья Ивановна колдунья и все видит насквозь. Но последняя тут же пояснила, что в Беляниново заметили, как они приезжали вместе. Надя специально для Виктории повторила это вслух, но та не поверила, пробормотав себе под нос «все равно она колдунья».

— Надюша, что-то случилось? — голос Марьи Ивановны изменился, стал напряженным. Нет, все-таки она очень хорошо умела чувствовать людей, и дело не в колдовстве. Мудрость, накопленный опыт, внимательное отношение, чуткость, доброе сердце.

— Нам надо разобраться в одном деле, — сказала Надя, — без вас никак не обойтись.

— Придется ехать в Беляниново к Марье Ивановне, — Надежда положила трубку телефона, повернулась к Виктории.

— Ты, между прочим, недавно попала под машину, — напомнила та.

— Вот чтобы такого больше не случилось, мы должны добраться до истины. Ты едешь со мной или нет?

— Конечно, еду! — поджала губы Вика. — Тем более что там Вадим. Отправимся прямо сейчас?

— Да, Марья Ивановна сказала, что мы должны успеть до ночи, дело серьезное и не терпит отлагательств.

В комнату вошла Муся, до этого она совершила прогулку на кухню в тайной надежде найти съестное в собственных мисках. Пришлось возвращаться в полном разочаровании — сегодня хозяйке было явно не до нее.

— А кошка? Куда мы денем ее? — вдруг вспомнила Виктория. Не отдавая себе отчет, она упорно искала причины, по которым поездку в Беляниново надо бы отменить или хотя бы отложить.

— А куда вы ее обычно отправляете, когда уезжаете?

— К родителям Вадика, но сейчас они уехали в отпуск. А если мы Мусю оставим одну, она начнет орать так, что перепугает всех соседей, она не любит одиночества.

— Тогда возьмем ее с собой, — решила Надя, — другого выхода нет. Да, Мусенька?

Кошка внимательно посмотрела на Надю, пару раз вильнула хвостом и стала тереться о ноги.

Через полчаса она и сообразить не успела, как была помещена в специальный транспортировочный домик и оказалась на заднем сидении машины. Здесь пахло хозяйкой, но еще сильнее чем-то неприятным, бьющим в нос, кошка даже стала чихать. Хватило нескольких минут, чтобы понять: ей здесь совсем не нравится, страшно хочется наружу, а еще лучше в собственную постель — мягкий пушистый коврик на стуле в гостиной. Муся заявила об этом сначала тихо и интеллигентно, но хозяйка и ее подруга были чем-то так озабочены и даже спорили, что, конечно, ее не слышали. Они обе нервничали уже давно, Муся это чувствовала, особенно, подругу хозяйки, хотя у той были ласковые и нежные руки, и пахло от них приятно. И еще, она заступилась за Мусю, разрешив ей побыть на столе — любимом месте во всей квартире, запрет так сладок. От огорчения, что на нее никто не реагирует, кошка заорала так громко и требовательно, что Вика резко дала по тормозам.

Глава 60

«Беляниново» — прочитала Вика указатель и повернула машину. Кошка, до этого дремавшая на руках Надежды — пришлось все-таки вытащить ее из домика и долго успокаивать, взяв на руки — проснулась, подняла голову, навострила уши.

— Ну, и где же Зорин? — спросила вслух сама у себя Корецкая, когда уже подъехали к дому. Пару раз посигналила