Хозяйка Горячих ключей - Марьяна Брай

Саша вышла за ним. Макар с его неизменной улыбкой на лице проводил их до извозчика и вернулся в вагон, чтобы с сыном навести порядок в купе для прибывающих гостей.

Дворец бракосочетания и правда был похож на дворец. Не церковь, но и не стандартный «ЗАГС». Трехэтажное здание с колоннами у центрального входа имело форму бублика. Пройдя через арку за колоннами, они попали во внутренний дворик, где по центру стоял фонтан, вокруг которого уютно расположились кованые скамейки с завитушками на спинке и ножках. Летом здесь, вероятно, было очень хорошо: тень от здания, капли от фонтана, чуть достающие до ожидающих своей очереди, пение птиц в невысоких кустах.

Сейчас здесь ожидали своей очереди три пары. Они сидели, будто специально, равноудаленно друг от друга. Саша осмотрелась и глянула на Романа.

— Нас вызовут, - ответил он на ее молчаливый вопрос и присел, не думая, на ближайшую скамью. Рядом поставил своей небольшой саквояж, в котором, видимо, находились документы: максимум, что в него могло войти.

Саша присела на край скамьи и посмотрела на пару справа. Девушка с веснушками на носу в меховом манто, накинутом на красивое, расшитое пайетками платье цвета крем-брюле, теребила в руках кружевной платок, а юноша с редкими и оттого смешными усиками гладил ее руку. Они хихикали время от времени, но больше просто шептались.

Когда взгляды девушки и Саши пересеклись, Саша опустила глаза и повернулась к Роману.

— Любовь – это дар, который дается не всем, Саша. Раз уж ты сама заговорила со мной по-взрослому, я тоже отказался от игры, - словно оправдываясь, сказал он, хоть Саша его и не спросила.

— Спасибо, что честен со мной. Только вот… одного я не понимаю…

— Чего? – он говорил шепотом и смотрел на нее.

И Саша подумала, что со стороны они точно такая же пара, одержимая любовью и терзаемая ожиданием долгожданного объявления их мужем и женой.

— Какого черта нужно быть врагами? Почему ты из адекватного человека превратился в грубияна? Потому что я отказалась продать Пятигорье и уехать обратно в Москву? Значит, тогда ты сам планировал завладеть им. А это не красит тебя. Чем ты в этом случае отличаешься от Василия?

— Не завладеть, Саша, - он вдруг положил руку на ее ладонь и улыбнулся. - Это обязанность наших семей. Твой отец вместе с моим организовали это дело, а когда выяснилось, что в Пятигорье не все так просто, взвалили на себя обязанности перед империей. Это приносит хороший доход, но и ответственность на плечи ложится очень большая. Как бы я ни открещивался от этого, все равно дело коснется моей семьи. В случае отказа сильно испортятся отношения с царем и его семьей. Быть в опале здесь – сильно усложнить себе жизнь…

— «Здесь»? – перебила его Саша, но в тот же момент вышедший во двор мужчина, одетый как конферансье, объявил их фамилии.

Роман встал, взял свой саквояж, подставил локоть Саше, и она неуверенно положила на него руку. Вместе они шагнули к двери, на которую указал улыбающийся мужчина.

— Я попробую не казаться злым, Саша. Но больше обещать не могу ничего, - тихо прошептал он и внимательно посмотрел на нее, перед тем как они шагнули на крыльцо.

— А большего мне и не нужно. Мы можем быть друзьями, а не врагами. Я не собираюсь мешать тебе вести твои дела. Думаю, тебе стоит делиться со мной, а я не стану ничего скрывать, чтобы не вышло снова так, как с Василием.

— Договорились, - ответил Роман.

И Саша почувствовала, что он теснее прижал ее руку к себе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

63.

Женщина с высокой прической, затянутая в темно синее платье с золотой вышивкой, долго и нудно говорила что-то о священном браке, а Саша, подумав, что нигде эта часть процедуры регистрации неизменна, продолжала рассматривать обстановку в зале.

Светлые персиковые тона на стенах, золотая поталь, карнизы с лихо закрученными фиговинками, название которых вертелось в голове. Мужчина, что привел их сюда, стоял за спинами брачующихся. Это Саша слышала по его сопению. В его горле что-то клокотало, как после перенесенного бронхита, и казалось, что он вот-вот зайдется кашлем, чтобы «меха» в его груди перестали так натужно раздуваться.

Наконец, женщина предложила обменяться кольцами и обняться мужу и жене впервые в этом «волшебном» статусе.

Роман вынул из кармана деревянную шкатулку – маленькую, искусно украшенную резьбой. Внутри лежали самые обыкновенные кольца, такие, какие были у Светланы с мужем.

Воспоминания навалились как снег, упавший с крыши в самый неожиданный момент. В горле встал ком, а к глазам подкатили слезы. Новый нелюбимый и нелюбящий муж достал то, что было поменьше и, не смотря в лицо Саше, надел кольцо на безымянный палец протянутой ею правой руки.

Саша медленно выдохнула, пытаясь избавиться от этого болезненного кома внутри, но не помогло. Она взяла второе кольцо и трясущимися руками надела на его палец. Его рука дрожала. Она подняла глаза к его лицу и увидела, как оно напряжено. Он сжимал челюсти так, словно только что она надела не золотой кругляш на его палец, а раскаленную цепь на его шею.

— Князь, обнимите вашу супругу, с которой жизнь ваша теперь связана крепче, чем любые цепи. Пусть ваша любовь не угасает до самого конца, а после Бог распорядится правильно, снова связав вас даже после вашей смерти, - лепетала умиленным голосом пухлощекая дива. Саша боялась, что она сейчас начнет петь что-то из арии.

— Бог точно не знает о ваших планах, - прошептал Роман очень тихо, но Саша услышала его.

Выходили они из других дверей. Оказавшись на улице, Саша поняла, почему они, сидя во дворике, так и не увидели никого, выходящими из дворца.

Роман осмотрелся, потом как будто что-то увидел и указал Саше на здание через дорогу:

— Мы должны отпраздновать наш союз. Там есть ресторан. Я очень голоден… жена, - сухо сказал он и последнее слово, словно выдавил из себя с огромным трудом.

— Я тоже не откажусь от еды, муж, - Саша ответила тем же тоном, и они шагнули в сторону указанного новоиспеченным мужем места.

Ужин прошел в тишине, за исключением, когда Роман попросил передать солонку, а Саша съев удивительно вкусное рагу, попросила официанта принести пирожное и кофе. Роман, как всегда, посмотрел на нее удивленно.

— У нас нет