Последний долг - Пэппер Винтерс

После рождения Жасмин, Роуз переехала из комнат Брайана, оставив только видимость семьи ради детей. А моя неприязнь к ней год за годом лишь росла.

К сожалению, рождение Дэниеля разрушило идеальную семью, что я построила.

Роуз настояла на родах в больнице, хотя все предыдущие прошли в Хоукскрибже без осложнений под наблюдением акушерки. А Брайан чувствовал себя виноватым за то, как относился к ней, и, смягчившись, исполнил её желание.

Глупец.

Через несколько дней после родов Брайан приехал в больницу, чтобы забрать сына и жену домой. Вот только Роуз исчезла. Она бросила семью, а это страшный грех. Оставила четверых детей и мужа, что заботился и оберегал её.

Но далеко уйти она не смогла.

Несколько месяцев она ускользала от нас, но потом Брайан, мой находчивый и такой способный мальчик, нашёл её в зале ожидания международных рейсов. Она обменяла своих детей на свободу. Добровольно. И это преступление ничем не искупить.

Он вернул её в Холл и держал при себе ещё несколько лет, пока не подросли дети. А потом произошёл несчастный случай.

Я не одобряла произошедшего и, уж тем более, никогда не смогу простить моему сыну, что Джетро и Жасмин стали свидетелями того, что произошло с их матерью. Но, что было, то было ― нечего говорить.

С ней, наконец, было покончено.

Туда и дорога.

Так или иначе, но её смерть научила меня одному очень важному факту ― даже семья может разочаровать. Хотя нет, семья может не только разочаровать. Твои родные люди могут уничтожить всё лишь одним действием.

И допустить такого я не могла. Выяснилось, что Джетро страдает тем же заболеванием, что и предыдущие поколения Хоуков. И я наказала Кату выбивать из него эту дурь, пока он не поймёт, что, как у первенца, у него была ответственность, предназначение и обязанности, которые ему следует выполнять.

Ангус мне нравился, но лишь потому, что у него был дар, которым не обладали другие. Он мог читать людей и, пользуясь этим, подстраивался под ситуацию. Хоть он и был хамелеоном в моих рядах, но всё же был членом семьи и делал то, что ему говорили. В общем, он был предоставлен самому себе.

Жасмин слушала и подчинялась, но в душе была бунтаркой, как и её старший брат. Однако она была моей единственной девочкой, и посему я души в ней не чаяла. Я хотела получить мини версию себя. Это заняло бы время, и прояви я терпение и упорство, в конце концов, она бы повторила мой путь.

Но последние события показали, насколько глупым было это желание. Я не показала, насколько сильно она ранила, выбрав противоположную сторону. Ей нужна была дрессировка. И я это знала. Но… по неизвестной мне причине, все мои жёсткие порядки и правила переставали работать, когда дело касалось моей единственной внучки

Я не должна была быть настолько слабой по отношению к ней, и это останется моим самым большим сожалением.

А ещё Дэниель.

Что ж, отсутствие преданной матери с самого начала испортило мальчика. Он был нуждающимся в любви, ищущим внимания безрассудным ребёнком. С ним не работало ничего: ни строгость, ни игнор, ни порка. Ничего. Но он хотя бы боготворил отца и был уверен, что тот не станет таким, как Питер или Альфред. Это лишь и держало его на плаву, а ещё тот факт, что мы были одной крови ― мальчик повиновался мне беспрекословно.

И теперь моей прекрасной семье ― сыну, которого я растила и который так меня радовал, и внуку, который разочаровал меня, разрушив всё вокруг, теперь им придётся справляться без меня.

Я прожила много лет и гордилась тем, чего достигла.

Я была настоящей Хоук.

Я была рождена, чтобы стать Хоук, и не важно, что через замужество.

Я укрепила нашу родословную и отыграла свою часть пьесы.

И смерти не изменить этого.

ГЛАВА 25

Нила

― ТЫ!

Кат, спотыкаясь, поднялся на ноги. Сжал кулаки, его тело сотрясается от испытываемой им ненависти.

Я постаралась не бежать, когда он пронесся через комнату, пошатываясь. Напряглась, ожидая боли от того, что он схватит меня, ударит, выместит на моей плоти свою печаль и ярость.

Страх перед его неизбежной местью и последствиями моих действий не заставит меня бежать. Я бы не выглядела слабой, убегая.

Больше нет.

Я забрала две жизни из трех. Это отличный результат. Возможно, я не достигну всех целей до того, как моя жизнь закончится, но не стоит игнорировать две победы.

Кат был сломлен. Я это сделала. Я сломила его. Его власть в доме Хоуков все ещё прочная и могущественна, но я была кротом в его владении. Я подкопала фундамент, прогрызла опорные балки, подточила все, чем он дорожил.

Поэтому нет.

Я не собираюсь бежать, потому что бежать было некуда, и я заслужила право смотреть на своего побежденного врага до того, как он победил меня.

Эти мысли резко оборвались, когда Кат устремился ко мне.

Какие бы заключения ни приходили мне в голову, они, должно быть, пришли и ему на ум. Возможно, даже в том же порядке ― осознание того, что он рассматривает меня как достойного конкурента, а не ничем не примечательную Уивер, или, возможно, он понял, что недавно планировал лишить меня всего, но вместо этого я лишила его всего.

Он остановился, тяжело дыша ― такое ощущение, что он не доверял себе, если бы коснулся меня. Он пытался взять себя в руки и сосредоточиться на новых событиях.

― Ты убила её.

Я сжала руки в кулаки.

― Я хотела, но не получилось.

Его дыхание вырывалось из носа, словно драконий дым.

― Ты убила ее. Ты, блядь, убила ее!

― У неё случился сердечный приступ. Ее убило собственное тело.

― Врешь. Точно так же, как солгала о Дэниеле. Это