Порочные занятия - Сигги Шейд

Мисс Бресс замолкает, но Уил начинает хохотать.

— Вир исчез с девушкой? — спрашивает он.

— Та же самая, которая был у него в комнате на первом курсе? — спрашивает Один.

Мой желудок комком падает вниз. Блять, что?

— Ответь мне, — рычит он, заставляя окружающих вздрагивать.

— Они переспали на первом курсе, и я слышала, что Вир был влюблен в нее с тех пор. Он ей тоже нравится, хоть она и боится признаться в этом.

Слова девушки сливаются в массу неразборчивых слогов. Я не слышу остальную болтовню, потому что ее слова заглушаются собственнической яростью.

Она с этим длинноволосым гитаристом?

Она с ним с первого курса?

— Куда они делись? — ярость Одина принимает материальную форму, как айсберг на грани раскола. Он бросает на брата холодный взгляд, который прогоняет его веселье, превращая лицо в маску неодобрения.

— Проверьте каждый отель в Марина Виллэдж, — говорит Уил.

— Я мог бы узнать в местных гостиницах, не забронировали ли какие-нибудь студенты комнаты, — добавляет доктор Ксандер, взмахнув рукой.

Один кивает.

— Хорошо.

Моя челюсть сжимается. Время уходит. Они не прячутся где-то в номере. Криус забрал Феникс, и я должен вернуть ее.

Сейчас же.

Я поднимаюсь со своего места, привлекая взгляд Одина.

— Куда вы собрались? — спрашивает он.

Требуется каждая унция самоконтроля, чтобы не возмутиться его безрассудством.

— Набережная Марины — романтическое место, — отвечаю я, стараясь, чтобы это звучало нейтрально. — Если у юной леди и вашего племянника проблемы в отношениях, как предполагает мисс Бресс, то долгая прогулка, чтобы обсудить разногласия, более правдоподобна, чем бронирование отеля.

Если бы моя грудь не болела, как разорванный воронами кусок падали, я бы усмехнулся в ответ на резкий кивок Одина в знак разрешения. Если бы я уже не представлял Феникс плачущей в руках моего садистского ублюдка-отца, я бы назвал Одина лицемером за то, что он установил такие высокие моральные границы для своего племянника, наживаясь на известном обидчике женщин.

Я шагаю вокруг стола, не обращая внимания на домыслы остальных, и выхожу за дверь. Если кто-то из братьев Бестлэссонов последует за мной, я сначала застрелю одного, а потом другого.

Как только я заворачиваю за угол, я начинаю бежать, выхожу из здания и набираю скорость, пока не добегаю до машины.

Я ускоряюсь по подъездной дорожке, граничащей с большой лужайкой, вытаскиваю из бардачка одноразовый телефон и звоню Квинн, которая отвечает после первого гудка.

— У тебя есть трекер пацана? — спрашиваю я.

Она делает паузу.

— Квинн?

— Мы об этом не договаривались, — говорит она четкими словами. — Ты собирался подождать несколько дней, чтобы обойти убежище и дождаться прибытия Криуса.

— Изменение плана, — говорю я. — Они забрали невинную девушку, и мне нужно найти похитителей сейчас. У тебя есть трекер пацана?

Она колеблется.

— Кто она?

— Это имеет значение? Ее похитили.

— Мари, — говорит она с усталым вздохом, сокращая мое имя.

Я скриплю зубами. Мы с Квинн годами фантазировали об убийстве Криуса, и она думает, что я разрушу наши тщательно продуманные планы, но Феникс важнее мести.

Черт.

Феникс для меня важнее всего на свете.

Замолчав, я медленно приближаюсь к воротам. Охранник обводит взглядом машину и машет мне через открывающийся шлагбаум.

— Послушай меня, — ровным голосом говорю я, но увеличиваю обороты двигателя и ускоряюсь по дороге вдоль стен безопасности. — Когда ты встретила маму, она уже не была наркоманкой, и шрамы на ее теле зажили. Я ограждал тебя от того, чтобы ты не слышала о худшем из того, что Криус сделал с ней, пока рос, но позволь мне заверить тебя, это было более чем ужасно.

Ее дыхание учащается.

— Но если эта девушка связана с могущественной семьей…

— Нет, Криус посчитает ее никем. Но она как раз из тех невинных, которых он любит развращать, — горло сжимается, когда я произношу эти слова. — Дай мне координаты, и я клянусь, что не успокоюсь, пока этот человек не умрет.

Квинн по-прежнему не отвечает.

Пламя разочарования прожигает мои внутренности, а легкие жжет дымом. Эта девушка — единственное, что стоит между Феникс, пережившей похищение, и судьбой, которая заставит ее молиться о смерти.

Я сжимаю руль, потому что нет времени вытряхивать информацию из Квинн.

— Криусу понадобился всего один телефонный звонок, чтобы переманить мать на свою сторону. Потому что независимо от того, сколько времени она проводит вдали от него или сколько времени лечится в реабилитационном центре, всегда будет какая-то часть ее, которая жаждет его жестокости. Ты хочешь обречь другую девушку на такую жизнь?

Когда я подъезжаю к окраине Марина Виллэдж, слышу, как она сглатывает.

— Ты обещаешь убедиться, что он не похитит других девушек? — спрашивает она. — Вся наша семья отправилась в могилу, так и не узнав, что случилось с моей старшей сестрой.

Глубоко вдохнув, я сдерживаю волну противоречивых эмоций. Я родился в неволе, но до сих пор не представляю, как страдала семья матери в ее отсутствие.

— Клянусь.

— И ты не остановишься, пока он не умрет?

— Я даже привезу тебе сувенир.

— Хорошо, — говорит она. — Я наблюдала за ними последние несколько часов. Они петляют по проселочным дорогам…

— Почему?

Я съеживаюсь. Вот что паника делает с человеком. Тупит мозги. Заставляет не замечать очевидное.

— На случай, если за ними следят? Если кто-нибудь заметит похищение и предупредит полицию, они будут искать фургон на всех основных дорогах. В любом случае, похоже, они направляются к автомагистрали.

— Конкретнее, Квинн, — говорю я.

Она указывает мне дорогу с двусторонним движением, где можно проехать семьдесят миль в час. Я вылетаю почти на пустую трассу на скорости сто миль.

— Они выехали с проселочных дорог?

— Еще нет, — голос замедляется, как обычно, когда она отвлекается. — Они все еще блуждают.

— Его можно назвать жестоким и бессердечным, но он всегда собран, — бормочу я.

— Это хрестоматийная паранойя, — говорит она.

— Нет, если тебя пытаются убить, — полицейская машина стоит в нескольких милях впереди, и я снижаю скорость до семидесяти, чтобы не сработали их датчики.

— Криус знает, что в следующий раз, когда мы встретимся, я не промахнусь.

— Хорошо, сворачивай на следующем съезде.

— Вот этом? — поворачиваю налево.

— Да. Теперь езжай по второй дороге налево, — ее указания продолжаются в том же духе еще десять минут. Десять минут погони за похитителями, в игре, где охотники не знают, что стали добычей.

— Если ты сделаешь это на публике, кто-нибудь обязательно вызовет полицию, — говорит она.

— Я верю, что ты взломаешь «Службу лицензирования транспортных средств» и подгонишь запись под мои номерные знаки.

— Вообще-то уже, — говорит она. — Но все же стоит прекратить использовать эту машину.

— Я арендую другую.