Спящие Боги Селевра - Олеся Владимировна Стаховская

– Коли разговор, тогда отложу. Отчего ж не поговорить с хорошим человеком, – сказала Тали, копируя сельскую речь, сильно окая, подобно местным жителям.

Дар улыбнулся. Хорошая вышла у него улыбка. На душе вмиг просветлело, в груди тепло разлилось.

– Ну, говори, чего хотел, – продолжила девушка.

Дар красноречиво посмотрел на ее руки. Тали хмыкнула, воткнула топор в чурбан.

– Почему ты до сих пор здесь? – не стал ходить вокруг да около мужчина. – Я настоятельно рекомендовал тебе оставить меня в покое.

– Жена да не разлучится с мужем, – выдала Тали.

– Жена да убоится мужа, – не раздумывая ответил Дар.

– А я тебя боюсь, не сомневайся. До икоты боюсь. Думала, убьешь. Молиться собиралась, да только все приличные слова, как назло, позабыла.

Дар качнул головой.

– Я бы не причинил тебе вреда. Просто хотел, чтобы ты поняла: тебе здесь не рады. Видимо, был недостаточно убедителен, поэтому попробую объяснить еще раз. Тали, уезжай, прошу тебя.

Девушка упрямо замотала головой. Дар нахмурился.

– Да пойми же ты, наконец: мне не нужен этот твой подвиг, не нужны твои жертвы! Ты мне не нужна! Не люблю я тебя больше! И видеть здесь не желаю. Оставь меня в покое. Уезжай.

Мужчина развернулся и пошел со двора.

– Дар! – окликнула его Тали. Он нехотя, через силу, обернулся. – Я не уеду, даже не надейся. И учти: узнаю, что ходишь к кому, косы ей повыдергиваю! А уж я узнаю, не сомневайся. Сплетни здесь быстро разлетаются.

Уголки губ мужчины едва заметно дрогнули. Он кашлянул в бороду, пряча улыбку.

Дар ушел, а Тали вернулась к своему занятию, вымещая на поленьях все, что на душе накипело.

– Талька, ты дома? – раздался от порога звонкий девичий голос.

– Куды в грязных сапожищах-то? – остановил гостью возмущенный окрик бабки Марфы. – Утром только полы скоблили.

Девушка послушно скинула сапожки и пошлепала босыми ногами в сторону светелки. Поскреблась в дверь для приличия, затем вихрем ворвалась внутрь.

– Привет, – заулыбалась Тали.

Ринка, младшая дочь старосты, ей нравилась. Добрая и веселая девушка, душа местной компании и первая заводила в проказах, она прониклась к Тали симпатией и постоянно зазывала на сельские посиделки.

– Опять в гости звать будешь?

– Буду, – не стала отрицать Ринка. – Что тебе в избе одной куковать? Насидишься дома, когда старость придет.

– Да у меня тут рукоделие. – Тали кивнула в сторону разложенных на столе платьев. – Велики они мне, надо ушить. Моя одежда для здешних мест не подходит. Хорошо, что у Марфы внучкины платья остались.

– А покажи-ка свою одежку, которую из города привезла. Очень хочется посмотреть, в чем в столице ходят.

– Да у меня одежды-то – походный комплект и пара платьев.

– Вот их и покажи. Страсть как любопытно!

Тали хотела было отговориться, но передумала. В Ринкиной компании ей делалось веселее. Она достала из хозяйского сундука два платья, которые взяла с собой в дорогу на случай, если придется показаться в приличном обществе. Раскинула на кровати.

Ринка восторженно ахнула.

– А примерить дашь?

– Примеряй, – великодушно разрешила Тали.

Девушки завозились с нарядами. Ринка остановила свой выбор на атласном платье цвета морской волны.

– Хороша! Ох, до чего же я хороша! – восклицала Ринка, крутясь перед старым мутным зеркалом.

– Садись, сделаем тебе прическу. Будешь у нас светской дамой, – предложила Тали, глядя на сияющее счастьем лицо юной крестьянки.

Тали расплела ее тугую тяжелую косу, взбила волосы в высокую прическу, закрепила шпильками.

– Жаль, щипцов нет, чтобы завить. Мне-то не надо. Волосы сами вьются.

Ринка ее не слышала. Восторгам девушки не было предела.

– Теперь ты, Талька! Давай же, не увиливай. Пока собственными глазами не увижу тебя в этом наряде, ни за что не поверю, что ты благородная барышня.

Тали не стала спорить. Ее увлекла возня с преображениями. Она быстро переоделась, соорудила хитрую прическу и предстала на суд Ринки.

– Красавица! – захлопала в ладоши та. – А ведь наши не верят, что ты благородная.

– Так я и не хвалилась вроде.

– Ну да. Ты все больше молчишь и хмуришься. Слова из тебя лишнего не вытянешь. Но я-то вижу: ты не такая, как мы. Ручки у тебя беленькие, нежненькие, пальчики тоненькие.

Тали с сомнением осмотрела свои мозолистые ладони, загрубевшие пальцы, обломанные ногти, но спорить не решилась. Пусть ручки у нее и не нежненькие, девица она благородная. По местным меркам уж точно.

– Ну вот, мы готовы. Теперь можно идти, – сообщила Ринка. – Бери свои платья, у меня дошьешь.

– Да не пойду я никуда! У тебя все девки соберутся, а мне что там делать?

– Как что? Сплетничать, конечно. Пойдем, не отнекивайся. Вечером парни зайдут, может, и Феська твой покажется. Батька его звал ворота починить.

Ринка не сомневалась: упоминание Феськиного имени окажет на Тали нужное действие – и не прогадала. Новая подруга мигом схватила пару старых платьев для переделки, накинула поверх шелкового наряда телогрейку и без препирательств последовала за старостиной дочкой.

Ринка принимала гостей в просторной кухне. Народу в доме собралось прилично. Почти все незамужние девки Лихоборов. Кто занимался шитьем, кто вышиванием. Работа шла под протяжное пение, прерываемое неторопливыми разговорами о сельском житье-бытье. После того как утих восторженный гомон, вызванный появлением преображенных Ринки и Тали, все вернулись к работе.

Едва стемнело, работу отложили, а на столах вместо рукоделия появились пироги с шаньгами да чайники с горячим травяным взваром. В дом старосты стали подтягиваться холостые парни.

– Мы ведь Ринке не верили, когда она говорила, что Талька-то из благородных будет, – высказалась одна из гостий. – А как в новом платье увидали, все сомнения пропали.

– Талька, ты правда, что ли, знатная леди? – поинтересовалась другая девушка.

– Да какая там леди, – махнула рукой Тали. – И не благородная я вовсе. Так, служила в одном богатом доме в Родгарде. А платья мне хозяйка пожаловала за хорошую службу. Это… как ее… премия.

Ринка тихо прыснула в рукав. Сверкнула в сторону Тали лисьим взглядом. Ври, мол, ври, подруга, мне самой интересно послушать, какие басни ты доверчивым сельским девкам рассказывать будешь.

– Тяжело оно, наверное, в услужении-то? – спросил один из парней.

– По-разному бывает. Но точно не тяжелее, чем здесь.

– А с Феськой где познакомилась?

– Там и познакомилась. Работал он у нашего барина. Подай-принеси, приколоти-прибей. По части «прибей» он мастак был, – лихо врала Тали.

– А в ссылку его за что?