Игры мажоров. Хочу играть в тебя - Тала Тоцка

Чай больше не лезет, и я бездумно брожу по центральным улицам, кутаясь в куртку. Надо было взять шарф и рукавички, я совсем замерзла. И у меня точно температура, потому что когда я проходила мимо отеля «Савой», внесенного в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, мне привиделся Топольский.

Он вышел из такси, подъехавшего к самому входу, и быстро скрылся в дверях отеля. А я стояла и думала, как долго теперь он мне будет мерещиться в каждом парне такого же роста и телосложения.

Не такого. Ни у кого больше нет такого тела как у Никиты.

Я больше никого не смогу полюбить. Никогда. Слишком высокая планка. И Никита в этом не виноват, просто я влюбилась больше, чем он. Он смог пережить нас, переступить и пойти дальше, а я нет. Он умеет разделять секс и любовь, а я нет.

Как возвращаюсь домой, не помню, помню только градусник, который показывает тридцать девять и восемь. Выпиваю жаропонижающее и отключаюсь до самого утра.

Меня лихорадит четыре дня. Под действием таблеток температура немного опускается, а потом снова взлетает почти до сорока. Аптечка в доме у Никиты забита лекарствами, я пью жаропонижающее, чай и воду. Есть не могу. Мне даже глаза открывать больно.

В четверг становится лучше, звоню маме, чтобы ее успокоить. Она все это время порывалась прилететь и меня лечить. Но я не говорила, что больше не живу в кампусе, а там у нас есть фельдшерский пункт, и я соврала, что фельдшер меня осматривала.

Неожиданно за ее спиной появляется Андрей.

— Машунь, ты давно видела Никиту? — спрашивает он с озабоченным видом.

— Неделю назад, — говорю правду, — а что?

— Он только что мне звонил, — по растерянному озадаченному виду Андрея ясно, что звонок Никиты оказался для него сюрпризом. — Сказал, что хочет познакомиться с братом. Обещал приехать. А вы так и не помирились?

Неужели Ник решил прятаться от Демона у родителей? На автомате просматриваю чат. Демон так и не появлялся в сети.

— Нет, Андрей, — честно качаю головой, — между нами ничего больше не может быть. Все закончилось еще три года назад.

***

Сегодня утром на удивление просыпаюсь не от того что горю и не от того, что плаваю в луже воды. Пробую встать, в ногах слабость, в голове звенит, но я хотя бы съедаю с чаем по небольшому кусочку хлеба и сыра.

Из зеркала на меня смотрит зомбиподобное существо, но мне теперь на свое отражение в зеркале тоже глубоко наплевать. Никита говорил, что я красивая, но это никак мне не помогло. Наоборот, создало проблемы.

На экране светится незнакомый номер. Отвечаю на вызов. Женский голос говорит из трубки:

— Мария Топольская? Это консульский отдел.

Пока я соображаю, почему она говорит, что я Топольская, если я Заречная, женщина продолжает:

— Ваш муж принес документы, здесь написано, что вы планируете менять фамилию. Вам следует зарегистрироваться в электронной очереди, чтобы сменить оба паспорта. Или вы не собираетесь ничего менять?

В полном ступоре отвечаю, что собираюсь. И в электронной очереди обязательно зарегистрируюсь.

Не успеваю отключить вызов, как звонят из бухгалтерии университета.

— Мария, твой муж привез копию свидетельства о браке, здесь написано, что ты будешь менять фамилию. Нужен паспорт с новой фамилией, когда сможешь его привезти?

В еще большем ступоре отвечаю, что уже зарегистрировалась в электронной очереди в посольстве, и как только получу новые документы, сразу же привезу.

— Мне все равно нужна твоя подпись. Я знаю, что ты болеешь, но как выйдешь на занятия, зайди, пожалуйста, в бухгалтерию.

— Я сейчас приеду, — через силу выдавливаю и бросаюсь в душ.

Стены кружатся и расплываются, водяные струи смывают липкий пот, а я так и не могу прийти в себя.

Никита отвез документы в посольство и в университет. Это он, у меня нет другого мужа. Я думала, что временного, но он почему-то решил узаконить брак.

И при этом уехал. Сказал, что навсегда. Что мы больше не увидимся.

Почему?

Если он решил поехать к родителям, то там у нас увидеться больше всего шансов. Почему моя голова так плохо соображает? Как будто вместо мозгов она набита ватой.

Жаль, что я не умею водить, «Мазерати» Топольского сейчас бы пригодилась. На автобус времени нет, вызываю такси.

В кампус добираюсь быстро. Первым делом иду в бухгалтерию, затем отправляюсь на поиски Оливки. Время от времени ловлю на себе загадочные взгляды. Исподтишка, исподлобья, но меня рассматривают. Переглядываются. Перешептываются.

— Значит это правда, он на тебе женился? — слышу сзади знакомый змеиный голос. Оборачиваюсь. Я не ошиблась.

— Что ты здесь делаешь, ты же больше не учишься в университете? — даже не пытаюсь сделать вид, что ей рада.

— Тебя ищу. Бегаю по всему городу. Домой к Нику пришла, а ты уже сюда свалила, — Лия смотрит с отвращением, думаю, у меня приблизительно такое же выражение лица.

Я ревную к ней Никиту. Дико. Как она его ревнует ко мне. И не из-за минета в раздевалке, хотя это тоже до сих пор царапает.

Не могу забыть как он поцеловал ей руку, когда сломал браслет. А Лия словно это понимает.

— Что ж ты за сука такая меркантильная? А я знала, что так будет. Ты его не любишь, никогда не любила. Это он по тебе сох, а тебе от него только деньги были нужны. Вот теперь тебе все в наследство достанется, а что с ним будет, тебе плевать. Как ты можешь, его же Коннор убьет!

— Постой, Лия, остановись, — делаю взмах ладонями, — что за бред ты несешь? Какие деньги, какое наследство? При чем здесь Коннор? Вот уж на кого мне точно наплевать!

— Ты правда не знаешь? — неожиданно она меняет тон, и даже взгляд меняется на нормальный.

— О чем, Лия? О чем я должна знать?

— Ты правда не знаешь, что между Китом и Коннором на сегодня назначен бой?

— Не может быть. Никиты нет в городе, он уехал, — лепечу беспомощно, а сама уже понимаю, что Лия говорит правду. В доказательство та презрительно фыркает.

— Жена называется! Что ж ты за жена такая, если не знаешь, где твой муж? Он здесь, в Лондоне, он всю неделю готовился к