Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

Остановилась у подножия, подняла взгляд.

Верена стояла надо мной – прекрасная, сияющая, недосягаемая.

Улыбка на губах – довольная, хищная.

А чуть сбоку, на ступенях – Лис.

Наши взгляды встретились на секунду.

Он медленно моргнул – будто говоря: Держись. Не показывай страха.

Верена спустилась – лёгкой походкой, почти танцующей.

Остановилась передо мной – так близко, что я чувствовала аромат роз, что исходил от её платья. Сладкий, густой, почти удушающий.

Протянула руку, взяла мою – тепло, почти по-дружески.

Но пальцы сжались крепко – не больно, но ощутимо.

– Элли— голос стал мягче, интимнее, обращённым только ко мне, но всё равно слышимым всеми, – пришла ко мне с просьбой.

Пауза. Она повернулась к залу, не отпуская мою руку.

– Просит проход через мои земли к Пограничью. – Улыбка. – Смелая просьба. Дерзкая.

Голос зазвенел громче:

– Смертная девочка, которая осмелилась прийти ко мне не с мольбой… – Пауза, улыбка.

– А с вызовом.

Зал зашептал – заинтригованно.

– Она предложила мне игру, – голос Верены зазвенел весельем. – За право прохода через мои земли.

Верена подняла свободную руку, призывая к тишине.

– Но! – Голос взлетел, радостный, ликующий. – Я великодушна сегодня! Потому что завтра – Праздник Весны!

Она обернулась ко мне, и в зелёных глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти материнское – но под этим теплом читалось что-то холодное, расчётливое.

– Древний праздник обновления, прощения, гостеприимства! – Голос стал торжественнее. – Традиция, старше Дворов, старше королей, требует – открой двери страннику! Не отказывай в крове! Будь добра к тем, кто ищет укрытия!

Она сжала мою руку крепче, притянула на шаг ближе.

– Так что я не буду устраивать испытаний. – Голос стал мягче, нежнее. – Не буду требовать загадок, поединков, жертв.

Усмехнулась.

– Просто будь моей гостьей, дорогая Элли. Три дня.

Сердце пропустило удар.

Три дня? Только это?

Верена будто услышала мои мысли – улыбка стала шире.

– Всего три дня! – Голос зазвенел весельем. – Живи здесь, в моём Дворе! Наслаждайся праздником! Танцуй до рассвета! Ешь, пей, веселись!

Она отпустила мою руку, отступила, раскинула руки широко.

– А через три дня, когда последняя свеча погаснет, когда последний гость покинет зал… – Голос стал серьёзнее. – Я лично провожу тебя к Вратам Пограничья. Дам охрану. Дам припасы. Гарантирую безопасный проход.

Зал замер – в ожидании.

Это звучало слишком хорошо. Слишком просто.

Где подвох?

Верена усмехнулась – словно прочитала мысли.

– Но, – голос стал чуть жёстче, острее, и улыбка приобрела хищный оттенок, – было бы скучно без маленьких… условий.

Желудок сжался.

Вот оно.

– Двух маленьких условий, – добавила она, начиная медленно обходить меня кругом.

Платье шелестело. Аромат роз усиливался с каждым её движением.

– Первое, – произнесла она, останавливаясь за моей спиной, голос прозвучал прямо у уха, – ты сама не должна захотеть остаться.

Пауза. Дыхание – тёплое, с ароматом мёда и цветов – коснулось моей шеи.

– То есть если через три дня ты подойдёшь ко мне, – голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим, – и скажешь: "Леди Верена, я не хочу уходить. Позволь мне остаться"… что ж.

Она обошла, встала передо мной, улыбаясь.

– Значит, сама выбрала. И я с радостью позволю. Ты останешься. Навсегда. Частью моего Двора. Счастливо. По собственной воле.

Я кивнула медленно.

Не попрошу. Никогда. Я хочу домой.

– Второе условие, – Верена наклонила голову, изучая моё лицо, и в кошачьих глазах плескалось что-то хищное, предвкушающее, – гораздо интереснее.

Она шагнула ближе – так близко, что между нами осталось дюйма два.

Протянула руку, провела пальцем по моей щеке – легко, почти ласково, но прикосновение обжигало.

– Ты не должна влюбиться, – произнесла она, и голос зазвенел по залу – ясно, отчётливо.

Зал ахнул.

Я моргнула.

– Что?

Верена рассмеялась – звонко, мелодично, радостно, как смеются над наивным ребёнком.

– О, милая моя, – она провела пальцем по моему лицу снова, – всё очень просто.

Шагнула ещё ближе – теперь её лицо в дюйме от моего.

– Если через три дня твоё сердце останется свободным, – голос стал тише, интимнее, – незанятым, холодным, не привязанным ни к кому… ты уходишь. Я сдержу слово. Проведу к Вратам. Отпущу.

Пауза. Глаза впились в мои – зелёные, яркие, проникающие.

– Но если влюбишься… – Голос упал до шёпота. – Если сердце твоё запылает страстью. Если будешь думать о ком-то, жаждать его прикосновений, мечтать остаться рядом…

Усмехнулась – хищно.

– Тогда, дорогая, игра окончена. Ты проиграла. И останешься здесь. Навсегда.

– Как вы узнаете? – спросила я, пытаясь держать голос ровным, но он дрожал.

Верена протянула руку, положила ладонь на мою грудь – над сердцем, через тонкую ткань платья.

Ладонь тёплая, почти горячая.

Магия вспыхнула – мягкая, проникающая, обволакивающая.

– Я – Весна, дорогая, – прошептала она, и в голосе зазвучала сила – древняя, первобытная, неоспоримая. – Я – сама Жизнь. Само Пробуждение. Сама суть всего живого, что дышит, растёт, чувствует.

Глаза вспыхнули ярче – изумрудным огнём.

– Я ощущаю каждое сердце в моих землях. Каждый удар. Каждое ускорение. Каждое трепетание от прикосновения любимого.

Магия усилилась – тёплая волна прокатилась по моему телу, проникла внутрь, коснулась сердца.

Я вздрогнула, попыталась отступить, но её рука удерживала крепко.

– Сердце не лжёт, милая, – прошептала Верена, и улыбка стала хищнее. – Оно не умеет. Особенно здесь, где я чувствую каждую эмоцию, каждое желание, каждую… страсть.

Она убрала руку – медленно, неохотно.

Отступила на шаг.

– Вот и всё! – Голос зазвенел громче, обращаясь ко всем. – Два простых условия!

Она развернулась к залу, раскинула руки в стороны.

– Не проси остаться! Не влюбись! – Улыбка стала шире. – И через три дня – свобода!

Зал взорвался аплодисментами, возгласами, смехом.

Верена обернулась ко мне, и в зелёных глазах вспыхнуло что-то лукавое, довольное.

– А, да, – протянула она, будто вспомнив что-то незначительное, – чуть не забыла упомянуть.

Шагнула ближе, голос стал мягче, почти заботливым.

– В связи с твоей… ситуацией, – пауза, взгляд скользнул по мне, задержался на ключице, где метка светилась сквозь ткань, – я решила быть великодушной.

Протянула руку, провела пальцем по моей щеке – медленно, нежно, будто стирая что-то невидимое.

Магия вспыхнула вновь.

Я вздрогнула, попыталась отступить, но её рука удерживала – крепко, не больно, но настойчиво.

– Чтобы всё было честно, – голос зазвенел весельем, но в нём читалась насмешка, – я блокирую твои сны.

Желудок сжался.

– Что? – прошептала я.

Верена усмехнулась, убрала руку.

– Ночью ты сможешь спать спокойно, дорогая. – Голос стал громче, обращаясь ко всем. – Никто не потревожит твой сон. Никакие… визиты. Никакие видения.

Она подмигнула – заговорщически, будто делала мне одолжение.

– Три ночи полноценного отдыха! Разве не чудесно?

Зал зашептал – одобрительно,