Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Вернувшись за телефоном, делаю снимки постеров и отправляю Сколару. Ответ все тот же — тишина. И его «пораньше» тоже выглядит странно. Уже восемь, а его все нет...

В девять я еще держусь. Ну мало ли, встреча важная, пробки, убеждаю себя. Но все же звоню. Сначала идут длинные гудки, а затем мне отвечает холодный голос автоответчика:

— Абонент вне зоны доступа. Вы можете оставить голосовое сообщение…

Еще раз. И снова то же самое.

Еще час пролетает, пока я нарезаю круги по дому вместе с Арсом на руках.

Меня накрывает тревогой. Которую пытаюсь блокировать. Переключаюсь на сына. Он теплый, тяжеленький и снова хнычет, поджимая ножки.

Одиннадцать. Половина двенадцатого.

Нет, один раз Демьян сильно задерживался, но он тогда сообщил. И на звонки отвечал.

— Может, телефон сел? — предполагает Степанида и тоже видно, что переживает.

— Может, — киваю, хотя мне хочется выть от отчаяния, потому что я даже не знаю, что думать. И что делать, если он не приедет? А вдруг что-то случилось?

Набираю единственного человека, который мог бы мне хоть как-то помочь. Таня отвечает почти сразу.

— Привет, — здороваюсь я и без понятия, как продолжить. Впрочем, и не приходится.

— Мишель? Что-то случилось? — будто почувствовав, спрашивает она.

— Демьян… домой не вернулся. Телефон вне зоны действия сети. Обещал приехать пораньше, но уже почти полночь… Я с ума схожу. Ты с ним сегодня общалась? Он ничего не говорил?

Пауза. Секунда. Две. Три.

— Вечером он был на встрече, — говорит задумчиво. — Давай я сейчас попробую что-то узнать у его помощницы или секретаря. Перезвоню.

— Пожалуйста, — вырывается у меня.

— Я на связи, — твердо отвечает она и сбрасывает.

Я укладываю Арса, сажусь рядом, смотрю на телефон так, будто взглядом можно оживить связь. Степанида тоже нервничает и спать не торопится идти, хотя по режиму уже как два часа назад должна была лечь.

Телефон наконец вибрирует.

— Да? — вскакиваю с дивана и иду к окну, будто в воротах сейчас появится машина Сколара.

— Мишель… — По голосу Тани и так понятно, что хорошего я не услышу. — Демьян в больнице, — продолжает она взвинчено.

Мир на секунду словно ускользает, расплывается перед глазами. Каким-то чудом остаюсь стоять на ногах, хотя мне становится сильно плохо. Голова кружится, и кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди.

— Что? В какой? — выдыхаю я, хватаясь за подоконник, чтобы не упасть. — Что произошло?

— Деталей не знаю. Но у меня есть адрес. Я выезжаю к нему. Только няню дождусь. Ты пока будь дома, ладно?

— Нет, я с тобой поеду! Я не останусь в неизвестности. Я же с ума сойду!

— А Арс…

— С нами поедет.

— Миш…

— Пожалуйста, Тань, — с мольбой произношу я.

— Ну ладно... Как буду подъезжать, наберу.

Я медленно опускаю телефон, глядя перед собой невидящим взглядом.

— Миша… — позади меня испуганно звучит голос Степы.

Поворачиваюсь. Смотрю на нее, на темный коридор этого огромного дома, он вдруг кажется слишком пустым.

— Скажи. Что с Демой?

— Он… в больнице, — шепчу я, стараясь держаться, но выходит плохо. И мозги не соображают, потому что внутри только страх за Демьяна.

47 глава

— Авария. Его привезли на скорой два часа назад. Ввели в медикаментозный сон. У него травма головы, ушибы, — перечисляет Татьяна после разговора с медсестрой. И с каждым ее новым словом перед глазами вырисовываются картинки одна страшнее другой. — Угрозы для жизни нет. Это главное.

«Нет угрозы жизни». Я повторяю это про себя, как мантру, а внутри ощущение, будто мне нанесли ножевое. Прямо в грудь. И я пытаюсь сдавить ладонью рану, чтобы кровь не сочилась из нее, но она все равно идет. Только в моем случае не кровь, а боль.

Арс снова хнычет, выгибается, просится на руки. Пытаюсь успокоить его в автолюльке, но он все равно капризничает. Таня притормаживает у светофора.

— Давай я остановлюсь, — предлагает она. — Ты его нормально уложишь.

— Нет, поехали. Он только что поел. Сейчас успокоится.

Но он не успокаивается. Будто считывает мою тревогу.

— Все хорошо, — шепчу. — Папа жив. Мы сейчас к нему едем. Тише, мой сладкий.

Дорога кажется бесконечной. И несмотря на все слова Тани, что с Демьяном все относительно нормально, я сильно переживаю. И отчасти теперь понимаю, что испытывал Сколар, когда узнал, что я в реанимации.

В больнице Таня берет инициативу на себя. Подходит к стойке, четко называет фамилию, дату рождения.

— Вы родственники? — спрашивает медсестра, глядя поверх очков.

— Я жена, — вылетает у меня автоматически.

Медсестра на секунду смотрит на меня, затем на ребенка, снова в монитор.

В кармашке сумки лежит свидетельство о рождении ребенка. Это все, что успела с собой прихватить.

Но этого, оказывается достаточно.

— Вообще-то, уже ночь, не положено никого пропускать. Но вы с младенцем... Сейчас позвоню на пост и предупрежу, чтобы дежурный врач к вам вышел.

— Спасибо, — отвечаем с Таней в один голос.

Мужчина лет сорока встречает нас у лифта. Говорит, что машина вылетела на перекрестке на красный. Удар в бок, потом вторичный в ограждение. Ремень спас. Подушки сработали. Сотрясение средней степени. Рассечение кожи головы, наложены швы. Множественные ушибы грудной клетки и плеча. Переломов нет. Демьяна ввели в глубокий сон, чтобы снизить нагрузку, убрать возбуждение и дать мозгу восстановиться.

— Он не в реанимации? — спрашиваю.

— В травматологическом отделении. В палате интенсивного наблюдения.

— Пожалуйста, я могу его увидеть? Буквально на минуту.

— Приезжайте завтра.

— Но я почти два часа ехала, чтобы увидеть мужа. С маленьким ребенком.

Врач смотрит на притихшего Арса в моих руках. На Татьяну.

— Хорошо, но ненадолго. Ребенка оставьте здесь.

Таня протягивает руки и берет Арса.

— Я побуду с ним.

Ноги становятся ватными, когда иду за врачом. Мы подходим к палате.

— Две минуты, — кивает он на дверь.

В палате приглушенный свет. Монитор тихо пищит, на экране ровный зеленый ритм. Демьян лежит неподвижно. Голова перевязана, под бинтом проступает розовое пятно. На щеке синяк, губа разбита. Рука в фиксирующей повязке.

Сердце словно пронзают тысячи мелких игл. Снова