Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго

— Я не выйду замуж за Релиана. Не хочу этого брака.

Дядя Каспар обернулся наконец, и лицо его было таким бесстрастным, что казалось высеченным из льда. Посмотрел на неё долгим взглядом человека, оценивающего сломанный инструмент. Произнёс одно слово, и оно прозвучало как приказ:

— Объясни.

Мелисс набрала воздуха полные лёгкие, почувствовала, как слова рвутся наружу после стольких лет молчания:

— Я не марионетка, которую вы можете дёргать за ниточки, когда вам удобно. Не выйду замуж за умирающего человека ради ваших амбиций, ради власти, которая вам не принадлежит.

Тайрон сделал шаг к ней так резко, что Мелисс отшатнулась инстинктивно:

— Ты с ума сошла? Понимаешь, что говоришь?

Мелисс кивнула, хотя руки тряслись:

— Понимаю. Я просто осознала, что не хочу быть частью ваших планов, частью игры, в которой я — всего лишь фигура на доске.

Тайрон схватил её за руку так грубо, что она вскрикнула от неожиданности:

— Ты не понимаешь, что говоришь, глупая девчонка. Ты разрушишь всё, что мы строили годами.

Мелисс вырвала руку резким движением, и запястье обожгло болью:

— Вы строили, а не я! Вы хотите власти, титулов, влияния. А мне всё равно на это, понимаете? Совершенно всё равно.

Дядя Каспар подошёл медленно, каждый шаг отдавался эхом по деревянному полу, и Мелисс поняла, что никогда раньше не видела его по-настоящему разозлённым. Он остановился так близко, что она чувствовала запах табака и чего-то горького. Заговорил тихо, но каждое слово было холодным, как лёд на коже:

— Ты забываешь, кто ты такая, девочка. Ты — Архайн. У тебя есть долг перед семьёй, долг перед теми, кто вырастил тебя, одел, накормил, дал тебе имя и положение.

Мелисс ответила, хотя голос дрожал так, что слова едва складывались:

— Мой долг — не продавать себя за ваши амбиции.

Каспар произнёс ровно, словно констатировал очевидный факт:

— Ты уже продана. Контракт подписан королём и мной. Ты стала собственностью короны в тот момент, когда я поставил печать на бумаге.

Мелисс почувствовала, как ярость вспыхивает внутри, яркая и обжигающая:

— Тогда я разорву этот контракт. Скажу королю, что не хочу брака.

Тайрон рассмеялся так злобно, что Мелисс вздрогнула:

— Ты? Разорвёшь контракт с королём? Ты, маленькая глупая девочка, думаешь, что король послушает тебя?

Мелисс подняла подбородок выше, хотя страх сжимал горло:

— Да. Скажу ему правду — что не люблю принца, что не хочу быть его женой.

Каспар произнёс одно слово, и оно прозвучало как удар хлыста:

— Заткнись.

Мелисс вздрогнула так резко, будто её ударили, но не отступила:

— Нет. Не заткнусь.

Каспар посмотрел на неё долго, и в глазах мелькнуло что-то такое, от чего кровь застыла в жилах. Повторил тихо, и тишина эта была страшнее крика:

— Делай, что сказано.

Мелисс покачала головой упрямо:

— Нет.

Удар пришёл так быстро и неожиданно, что Мелисс не успела даже понять, что произошло. Рука дяди Каспара взметнулась и обрушилась на её щёку с такой силой, что она упала на пол, не удержав равновесия. Голова звенела, щека горела огнём, во рту появился металлический привкус крови, и она поняла, что прикусила язык.

Лежала на холодном полу, держалась за пылающую щёку, и мир качался вокруг неё, словно корабль в шторм.

Тайрон наклонился над ней, и голос прозвучал почти ласково, но под лаской пряталась угроза:

— Будешь послушной девочкой, Мелисс. Или мы найдём способ убедить тебя. Способов много, поверь мне.

Мелисс посмотрела на него снизу вверх, и слова вырвались сами:

— Я не боюсь вас.

Каспар произнёс безразлично, словно обсуждал погоду:

— Зря. Стоило бы бояться.

Кивнул Тайрону коротко:

— Запри её. Пусть посидит, подумает о своём поведении. Может, поумнеет к вечеру.

Тайрон схватил Мелисс за руку и потащил к двери. Она попыталась вырваться, но пальцы сжимались так сильно, что казалось, кости вот-вот сломаются. Закричала так громко, как могла:

— Отпусти меня! Немедленно отпусти!

Тайрон буркнул раздражённо:

— Заткнись, а то дядя вернётся и заткнёт тебя сам.

Тащил её через коридор к соседней комнате, маленькой, без окон, которую использовали для хранения старых вещей. Толкнул внутрь так резко, что Мелисс не удержалась на ногах и упала на пол снова. Колени ударились о камень, боль вспыхнула острая и яркая.

Тайрон посмотрел на неё сверху вниз, и на лице не было ни жалости, ни сожаления:

— Посидишь здесь, подумаешь. Может быть, к вечеру поумнеешь и вспомнишь, кто твоя семья.

Захлопнул дверь так, что эхо разнеслось по коридору. Ключ повернулся в замке с противным скрежетом.

Мелисс вскочила на ноги и бросилась к двери, стучала в неё кулаками так сильно, что костяшки саднило:

— Выпусти меня! Тайрон! Слышишь меня?

Никто не ответил. Только тишина, тяжёлая и глухая.

Потом услышала голоса за дверью — дядя Каспар и брат Тайрон разговаривали, и стена была достаточно тонкой, чтобы различать слова.

Каспар произнёс задумчиво:

— Она стала проблемой, Тайрон. Серьёзной проблемой, которую нельзя игнорировать дальше.

Тайрон ответил уверенно:

— Я справлюсь с ней, дядя. Просто нужно время, чтобы она поняла, что выбора у неё нет.

Пауза, потом голос Тайрона стал осторожнее:

— Думаешь, эта лекарь сказала ей что-то? Мелисс слишком изменилась после разговора с ней.

Каспар ответил медленно:

— Возможно. Возможно, она сказала Мелисс что-то, что заставило её усомниться.

Тайрон спросил прямо:

— Что делать?

Каспар ответил твёрдо, без колебаний:

— Свадьба состоится через шесть дней. Хочет она или нет, согласна она или сопротивляется. Мелисс выйдет замуж за принца, даже если придётся тащить её к алтарю силой.

Голоса затихли, шаги удалились по коридору, и тишина вернулась, ещё более тяжёлая, чем раньше.

Мелисс прислонилась к двери спиной и медленно сползла вниз, пока не оказалась на полу. Обняла колени, прижала их к груди так крепко, будто пыталась удержать себя от распада. Щека пылала огнём, во рту всё ещё чувствовался привкус крови, в глазах жгли слёзы, но она не давала им течь.

Прошептала так тихо, что только стены могли услышать:

— Эрон…

Но никто не ответил. Никто не пришёл. Она была одна в тёмной комнате, запертая, напуганная, но не сломленная. Пока ещё не сломленная.

Тронный зал сиял так ярко, что глазам было больно — хрустальные люстры размером с карету отбрасывали на золочёные колонны блики, которые плясали и переливались, будто кто-то решил устроить здесь дискотеку для особо богатых мертвецов.

Знать в шёлках и бархате толпилась у стен, улыбалась натянуто и шептала за расписными веерами так усердно, что создавалось впечатление, будто в зале работает целая биржа сплетен. Я стояла у дальней стены, прижавшись спиной