Безнадежный - Элси Сильвер

Это кажется несправедливым, и я напрягаюсь в его объятиях, пытаясь осознать то, что он только что сказал. Я рада за него. Я рада. Но я не рада за себя. Он пускает здесь корни, а я всё ещё планирую свой отъезд. Я буду первой в своей семье, кто поступит в университет. У меня есть планы на будущее, потому что я не хочу быть Честнат-Спрингс Бейли. Я всегда буду здесь Дженсен, несмотря ни на что. Тот факт, что Бо считает, что ему всё ещё нужно постоянно присматривать за мной, — тому доказательство. И хочет он этого признавать или нет, но он не может продолжать в том же духе.

— Ты отлично с этим справишься, я согласна.

— Тогда, когда ты уйдёшь в школу, у меня будет постоянный график, который мы сможем корректировать, если понадобится.

— О. — Не знаю, почему я решила, что он не планировал этого.

— Большое расстояние. Для начала.

— Большое расстояние.

Даже я слышу удивление в своем голосе, когда повторяю его идею.

— Мы могли бы поехать на большое расстояние. И это не так уж далеко. Час? Это же детская забава.

Но что значит "для начала"? Он ожидает, что я вернусь в Честнат-Спрингс?

— Конечно, мы можем.

Боже, я идиотка. Он, вероятно, даже не задумывается о том, как далеко заглядывает вперед. Я должна просто наслаждаться моментом. Верю, что у Бо это есть.

Я прижимаюсь к нему и глубоко вдыхаю его аромат цитронеллы. На расстоянии.

Но я буду скучать по этому. По тому, что он был со мной каждый день. Я продержалась всего неделю и уже знаю, что мне будет трудно без него.

И эта перспектива пугает меня.

— Бейли.

— Да?

— Я чувствую, что ты волнуешься.

— Да? — фыркаю я. — Этому тебя учат как оператора первого уровня?

Он покусывает меня за ухо, всегда превращая серьёзный момент в шутку, чтобы развеять мои тревоги.

— Дерзкая маленькая негодница.

— Твоя дерзкая маленькая негодница, — бормочу я, прижимаясь к нему и слушая, как бьётся его сердце.

— Да, Бейли, ты моя дерзкая маленькая негодница. И позже я заставлю твой рот замолчать.

— Дрянной.

— Хорошо. — Он встает с кровати, снимая с себя мое измученное тело.

— Увидимся вечером на работе. А когда мы вернемся домой, я посмотрю, как ты пытаешься поиздеваться надо мной, засунув мой член себе в глотку.

Я смеюсь и переворачиваюсь на другой бок, чтобы посмотреть на этого красивого, непристойного, забавного мужчину, который ворвался в мою жизнь и перевернул все с ног на голову. Кажется, я все еще не могу прийти в себя. Кажется, я в восторге. Кажется, я тоже в него влюблена.

— Увидимся вечером, — отвечаю я, подмигивая.

Затем он целует меня и вальяжно выходит за дверь, словно ему нет до меня дела.

Глава 38

Бо

Бо: Осталось шесть часов до того, как ты будешь задыхаться от моего члена.

Бейли: Лол. Но кто считает, верно?

Бо: Я. Я считаю.

Бейли: Он горяч *и* умеет считать. В общем, полный набор.

Бо: Через пять часов и пятьдесят девять минут я дам тебе полный набор.

Бейли: ДРЯННОЙ.

Моя ладонь плотно прижимается к прохладной двери. Медная ручка на ней выглядит немного потрёпанной. Я обращаю на это внимание, когда захожу в бар в конце вечерней смены в понедельник.

В воздухе витает приглушённый гул разговоров, пока из динамиков играет Джордж Стрейт. Шары для бильярда стучат друг о друга, как колокольчики в песне.

Я замечаю Бейли за барной стойкой. Блестящие, почти чёрные волосы ниспадают на её плечи.

Её напряжённые, вздёрнутые плечи.

Я скольжу взглядом по её фигуре. Упрямо сжатый рот, почти дёрганые движения, как будто она пытается вести себя непринуждённо, но у неё не получается.

Она ужасная лгунья. Всё в ней, от лица до языка тела, выдаёт её с головой. Что-то не так, и она с таким же успехом могла бы быть мигающей неоновой вывеской, сообщающей мне об этом.

Другой очевидный признак — Гэри, который сидит прямо, а перед ним стоит недопитая пинта пива. Он даже не берет ее в руки. Обычно он никогда не выпускает ее из рук, как только она отдает ее ему. Меня это беспокоит, потому что я чувствую, что пиво должно стать теплым, а это очень неаппетитно. Но я всегда полагаю, что он пьет его достаточно быстро, чтобы это не имело значения.

В любом случае, он тоже напряжён и смотрит на Бейли с блеском отцовской заботы в глазах, который я уже видел. Но сегодня он более острый... более трезвый.

Я смотрю на часы.

Семь тридцать. Обычно к этому времени он уже пьян.

Я обвожу взглядом комнату, замечая улыбки, которыми меня одаривают, когда я прохожу мимо. Я не улыбаюсь в ответ. Я из расслабленного состояния перехожу в состояние боевой готовности, и когда я захожу в дальний угол, то понимаю почему. Здесь эти дерьмовые братья Бейли и её дерьмовый отец. Я думал, он где-то в тюрьме, но что я знаю? По правде говоря, мы мало говорим о ее семье. Я могу сказать, что ей это не нравится. Я могу сказать, что это заставляет ее чувствовать себя грязной, а я не хочу ставить ее в неловкое положение.

Они радостно опрокидывают по стаканчику пива, смеются, играют в бильярд — как будто они здесь свои. Ярость захлестывает меня.

Разве я еще не выгнал их со своей территории?

Я делаю несколько шагов в их сторону, готовый к конфронтации, но потом поворачиваюсь и бросаю быстрый взгляд на Бейли. Должно быть, я почувствовал, что она смотрит на меня, потому что мы мгновенно понимаем друг друга.

Она качает головой, отказываясь.

Я так сильно прикусываю щеку изнутри, что идёт кровь, затем резко поворачиваю голову в сторону двери, прежде чем развернуться и выбежать. Надеюсь, она последует за мной.

Мне нужно с ней поговорить.

Я возвращаюсь на парковку, недавно заасфальтированную, чтобы здесь не было так чертовски пыльно.

— Бо! — зовёт она, выходя за дверь.

— Сюда. — Я машу ей в ответ и обхожу здание, направляясь к маленькому навесному сараю в задней части, где мы храним пустые кеги. По понедельникам мы забираем их, так что