Изумрудный сад - Андреа Кейн

— Куда же?

— Ваш обед остался нетронутым, чай остыл, а сами вы уже целый час стоите на террасе и глазеете в сад. — Подойдя ближе, Бентли поинтересовался: — Это из-за мисс Бранди, сэр? Вас все еще беспокоит ее ранение?

— И да, и нет. Меня заботит не столько сама рана, сколько вопрос, кто стрелял и не намерен ли он вновь осуществить свою попытку. Не говоря уже о том, что я все время мысленно возвращаюсь к разговору с Хендриком и спрашиваю себя, смогу ли докопаться до правды.

— Вы сейчас готовы поговорить о мастере Дезмонде, сэр?

Квентин резко обернулся:

— Что?

Бентли пожал плечами:

— Я всего лишь спросил, готовы ли вы поделиться своими сомнениями относительно причастности вашего брата. Прошу простить, если я вмешиваюсь не в свое дело, сэр, но, полагаю, вам станет легче, если мы все обсудим.

— Ты успел перекинуться парой слов с Бранди?

— Прошу прощения, сэр?

Квентин вошел в комнату.

— Бранди рассказала тебе о нашем с ней разговоре?

— Вообще-то я не видел мисс Бранди весь вечер. Она выбилась из сил, разнося в щепы вяз на опушке. Миссис Коллинз подала ей обед пораньше, приготовила для нее теплую ванну, после которой, полагаю, она заснула.

— Тогда откуда тебе известно о моих сомнениях по поводу Дезмонда?

Бентли преувеличенно шумно вздохнул:

— Право, сэр, этот разговор становится утомительным. Неужели мне снова нужно повторять, что я хорошо вас знаю?

— Нет, — Квентин махнул рукой, — не нужно. Постараюсь хорошенько запомнить, что для тебя не тайна, о чем я думаю или что чувствую.

— Благодарю, сэр. Итак, о мастере Дезмонде… — Бентли задумчиво наклонил голову. — Мы с вами оба знаем, как расстраивало покойного герцога, что мастеру Дезмонду недостает принципиальности. И в самом деле, что бы ни делал ваш брат, им движет лишь стремление к личной выгоде. Поэтому в ту же минуту, когда мисс Бранди показала мне записную книжку отца, у меня возникли опасения, что мастер Дезмонд каким-то образом устроил подтасовку цифр. Однако я не представляю, чтобы он мог навредить вашему отцу, несмотря на все то, что случилось незадолго до смерти герцога.

— Я тоже такого мнения. — Квентин прищурился. — Бентли, вспомни поведение Дезмонда перед тем, как начался весь этот кошмар. Тебе ничего не запомнилось? Хотя бы какая-нибудь мелочь, которая пролила бы свет на это безумие?

— Я уже думал об этом, сэр. Но ничего необычного не вспомнил, кроме того, о чем уже рассказал: между мастером Дезмондом и вашим отцом произошла горячая ссора, после которой покойный герцог решил изменить завещание по причинам, которые мистер Хендрик прояснил.

— Проклятие. — Квентин сжал кулаки. — А как же Ардсли? Он не был взволнован во время своих последних визитов в Колвертон?

Бентли нахмурился:

— Ни в малейшей степени. Насколько я помню, виконт только раз заезжал в последние две недели… если не считать день трагедии.

— Ты усматриваешь в этом что-то необычное?

— Виконт Денерли и ваш отец всегда проводили несколько вечеров в неделю вместе, занимаясь делами или развлекаясь. Их дружба, как вы знаете, длилась много лет. Однако в последние дни своей жизни его светлость был глубоко обеспокоен — смею предположить, из-за ссоры с мастером Дезмондом — и предпочитал не принимать гостей.

— Даже Ардсли?

— Виконту всегда были рады. Но он, видимо, почувствовал, что вашему отцу нужно побыть одному, и тактично держался в стороне. Последние недели его светлость, ваш отец, принимал только своего друга. Если не считать… — Бентли замолчал, неожиданно вспомнив упущенный факт.

— Если не считать кого, Бентли? — настойчиво спросил Квентин.

— Мистера Гаррети. — Бентли сосредоточенно нахмурился. — В тот день у меня был выходной, поэтому я не сразу вспомнил. Но он точно приезжал к вашему отцу дней за десять до катастрофы. В тот вечер, когда я вернулся в Колвертон, я видел, как он сел в карету и отъехал.

— Гаррети? Сыщик? — Взгляд Квентина стал темным, задумчивым. — Насколько я помню, отец единственный раз прибегал к его услугам, когда нужно было осторожно узнать подробности одной сделки. — Он помолчал, лицо его было напряжено. — Ты не думаешь, что отец догадался о махинациях Дезмонда?

— Возможно, сэр. Как я уже сказал, ваш отец был сам не свой последние две недели.

— Тем не менее я не вижу во всем этом логики. — Квентин покачал головой. — Мы только что согласились, что Дезмонд никогда не стал бы вредить отцу. Поэтому каким образом расследование отца — чего бы оно ни касалось — могло угрожать Дезмонду?

— Это вопрос, милорд.

— Мы все ходим кругами, — заключил Квентин. — Мне остается только одно — обратиться к Дезмонду. И молиться, чтобы все наши подозрения оказались пустыми домыслами.

— Вас ждет трудный день, поэтому лучше бы вам отдохнуть, сэр, — предложил Бентли.

— Об этом не может быть и речи. Я не сомкну глаз.

— Видимо, не вы один.

— Хм? — Квентин с любопытством посмотрел на дворецкого.

Бентли указал в сад, где между деревьями бродила одинокая фигурка.

— Не вы один страдаете от бессонницы.

Квентин обернулся и проследил за взглядом Бентли.

— Бранди. — Он встряхнул головой. — Мне казалось, ты говорил, что она спит.

— Я ошибся, сэр.

Губ Квентина коснулась легкая улыбка.

— Непоседлива, как мотылек, — пробормотал он.

— Но этого мотылька поймать гораздо легче. Квентин почувствовал, как у него сжалось сердце.

— В вашей жизни наступил хаос, милорд, — тихо заметил Бентли. — Но среди всей этой неразберихи ваше сердце отыскало покой, к которому стремилось. Не пора ли сдаться, чтобы выиграть войну?

Не оборачиваясь, Квентин кивнул.

— Желаю плодотворного вечера, милорд. — Бентли закрыл за собой дверь, тихо щелкнув замком.

— В доме все думают, что ты спишь.

Бранди удивленно обернулась, ее волосы, освещенные лунным светом, поблескивали огненными искорками. Увидев Квентина, она улыбнулась:

— Но тебя, как видно, я не провела.

— Я был на террасе. Увидел, что ты прогуливаешься в саду.

— У тебя была возможность поговорить с Бентли?

— Да. Ничего это не дало. — Квентин протянул руку и коснулся ее щеки. — И сюда я пришел не для того, чтобы обсуждать Дезмонда.

Бранди услышала в его голосе необычную интонацию, и у нее перехватило дыхание.

— Очень хорошо. Для чего же ты пришел?

— Я все время вспоминал твои детские эскапады, когда ты подглядывала за мной в лесу.