Дорога к тебе - Барбара Делински

Туристы ходили здесь толпами. Они присоединились было к одной такой группе, собравшейся вокруг маленькой обезьянки — животное набивало свои карманы монетами, которые совали ей дети, — но Кэтрин не смогла долго выдержать это зрелище.

— Мне всегда становится жаль бедное создание, — пробормотала она, отходя в сторону.

Двигаясь вдоль мола, они переходили от одного столика к другому. Если бы она была одна, Кэтрин просто выбрала бы себе любой из них, заказала еду, поела бы и ушла. Но прогулка со Стивом была приятной, а «Пристань» — не слишком длинной. Они как раз дошли до конца, когда поблизости освободилась скамейка. Оставив ее там, Стив через несколько минут вернулся с двумя чашками супа из моллюсков, сандвичами с жареной лососиной и ледяным чаем.

Кэтрин нравилось, что за ней ухаживают, — ведь большую часть своей сознательной жизни ей приходилось все делать самой. Она съела свою порцию без остатка — нисколько не смущаясь, поскольку Стив тоже съел все до последней крошки, причем с большим аппетитом. Освободив скамейку для следующей пары едоков, они немного постояли, глядя на резвящихся в воде дельфинов. Заметив группу байдарочников, Стив сказал, что занимается греблей на каноэ. Кэтрин призналась, что так и не научилась плавать. Он посочувствовал ей, объяснив, что она не понимает, чего лишилась. Она сказала, что верит ему на слово. Улыбнувшись друг другу, они закончили словесную перепалку и пошли обратно.

По дороге она купила для Макгиллов сандвичи и суп. Стив помог ей донести все это до машины.

Он тронулся с места не сразу. Откинувшись на сиденье, он повернулся к Кэтрин и сказал:

— Спасибо. Мне все это было очень нужно.

Она улыбнулась ему в ответ:

— И мне тоже. Благодарю вас.

Стив задумчиво посмотрел вперед, сквозь лобовое стекло, затем снова взглянул на Кэтрин:

— Ну что, это ведь не повредило, правда?

— Нет, доктор! — засмеялась она.

— Я серьезно. — Она видела, что это действительно так. Глаза его больше не смеялись, в них снова была тревога. — Конечно, нелегко изображать из себя туриста, когда люди, которых вы знаете, находятся в реанимации, но ведь это моя жизнь. Какая-то часть моего сознания рвется в больницу — посмотреть, как там Рэйчел, но если дать ей волю, я бы находился в больнице по двадцать часов в сутки. Вот вы говорили об эмоциональной привязанности — мне надо ее чем-то уравновесить. Посещением «Пристани». Греблей на каноэ. Работой в саду.

— В саду? О Господи! Да у меня руки не оттуда растут.

— Когда-то я тоже так о себе говорил. Любопытно, как все устроено в природе. Я стараюсь как могу, и хотя, возможно, удовлетворяю не все нужды растения, все-таки оно без меня и того не получит. — Держа ладони на руле, Стив пошевелил пальцами. — В медицине примерно то же самое. Возьмите Рэйчел. Тридцать лет назад без таких лекарств, которые есть сейчас, она бы уже умерла. Да, я пытаюсь ее разбудить. Я хочу, чтобы она очнулась сейчас же. Я делаю что могу. И пусть это не все, что ей нужно, но без этого было бы гораздо хуже.

Их взгляды встретились, с минуту они молча смотрели друг на друга.

— Я хороший парень, Кэтрин, — наконец тихо сказал он. — Вы можете мне доверять.

Она понимала, что говорит он не только о Рэйчел. Отведя взгляд, она принялась рассматривать примыкающее к автостоянке кирпичное здание.

— Десять лет назад я развелся, — сказал он, — и имею некоторый опыт отношений с женщинами.

Кэтрин закусила губу.

— Так что, если я действую быстрее, чем вам хочется, — продолжал он, — то только потому, что не вижу смысла тянуть, когда меня к кому-то по-настоящему влечет. Со мной это бывает не часто.

Она подперла рукой голову.

— Одно ваше слово, и я исчезну.

Она хотела произнести это слово, она хотела вообще хоть что-нибудь произнести, но в голову, как на грех, не приходило ровным счетом ничего.

— Или прогоните меня, — просто сказал он, — или поцелуйте.

— Это несправедливый выбор.

— Спросите у Рэйчел, что такое справедливость. Послушайте, я понимаю, что время для этого выбрано неудачно, но мне уже пятьдесят три. Я слишком стар, чтобы играть во всякие игры. Так вы хотите, чтобы я убрался?

Кэтрин уже думала об этом. В нем что-то было, ее тоже к нему влекло — и не только из-за голубых глаз и стройной фигуры.

— Нет.

— Тогда поцелуйте меня.

Она взглянула на него исподлобья:

— Зачем?

— Хочу проверить, как это подействует.

— Типично мужской подход.

— И вы, конечно, шокированы.

— Конечно.

На самом деле это было не так, потому что его просьба действительно давала возможность выбора. Если поцелуй оставит ее холодной, то о дальнейшем незачем и беспокоиться. Они будут просто друзьями — не больше.

— Ладно, — сказала она и посмотрела на часы. — Но не дольше минуты. Потом мы должны ехать. — Выпрямившись, она подставила ему губы, слегка пошевелила ими и снова отстранилась. — Я что, должна исполнять соло?

Улыбнувшись, он покачал головой, затем одной рукой осторожно коснулся ее волос, а другой провел от плеча к подбородку, так что Кэтрин испугалась, что его рука опустится ниже. Придержав руками ее лицо, он коснулся веками ее губ. Немного подождав, он поднял голову и замер. Его губы были в считанных дюймах от губ Кэтрин, но Стив вдруг отстранился, посмотрел вперед, откашлялся и включил зажигание.

Кэтрин недоуменно посмотрела на него:

— Что вы делаете?

— Минута кончилась.

Она и сама это знала, но внутри у нее все ныло. Пожалуй, насчет времени она могла бы проявить гибкость.

— Я думала, что вы не играете во всякие игры.

Поудобнее устроившись на сиденье, Стив выехал с автостоянки.

— Не играю. Но как видите, все получилось. Разве задача заключалась не в этом?

— Что получилось? — воскликнула она. — Вы что, так представляете себе поцелуй?

— Ну нет! — засмеялся он. — Но ведь сработало, а, Кэтрин? Не говорите, что вы ничего не почувствовали.

Она потрогала пальцем губы.

— Ни черта я не почувствовала.

Он взглянул на нее раз, другой, затем, поняв, что она по-прежнему дуется, свернул на обочину, заключил ее в объятия и, не дав даже возможности вспомнить о злосчастной груди, поцеловал так, что Кэтрин забыла обо всех своих тревогах.

Стоя возле постели Рэйчел, Саманта время от времени поглядывала на дверь. В голове снова пульсировала боль, в желудке ныло. Болела рука, болели ступни ног. О том, чтобы утром пойти в школу, не могло быть и речи. Черт с ними, с экзаменами, она сдаст их летом, когда рядом никого не будет. А к осени все забудется.