Прекрасный игрок - Кристина Лорен

Рядом с домом моей матери был холм, прямо перед поворотом на нашу подъездную аллею. Сначала дорога шла вверх, а потом следовал резкий спуск с очень плохим обзором. Мы привыкли сигналить всякий раз, переваливая через холм, но если люди проезжали там впервые, они не представляли всей сложности этого спуска и потом всегда рассказывали нам, насколько это было опасно.

Наверное, мне или маме следовало установить там обзорное дорожное зеркало, но мы так ничего и не сделали. Мама говорила, что ей нравится полагаться только на сигнал, нравится этот момент веры. Она настолько хорошо знала мое расписание и этот поворот, что ей не надо было проверять, свободна ли дорога впереди. Что касается меня, то я так и не понял, люблю или ненавижу это ощущение. Меня пугала необходимость полагаться на чистую случайность, пугала неопределенность, когда не видишь, что движется на тебя, но когда машина легко и свободно скатывалась по холму, я испытывал чистый восторг.

То же самое я чувствовал с Ханной. Она была моим слепым поворотом, моим таинственным холмом, и, похоже, мне так и не суждено было избавиться от опасения, что в один прекрасный день я не сумею избежать столкновения и разобьюсь вдребезги. Но когда она была близко, когда я мог коснуться ее, поцеловать, выслушать все ее сумасшедшие теории о девственности и любви, я испытывал чистейшую эйфорию, неповторимое сочетание покоя, восторга и желания. В эти секунды я совершенно забывал о том, что могу разбиться.

Мне хотелось думать, что ее сегодняшний заскок был просто помаркой, резким поворотом, который скоро перейдет в ровную шоссейную полосу. Хотелось считать, что наши отношения не закончились, толком не начавшись. Может, все дело было в ее молодости. Я попытался вспомнить, каким был сам в двадцать четыре, но мне представлялся только юный балбес, до упора торчавший в лаборатории, а затем ночь за ночью изощрявшийся с разными женщинами в совершенно безумных утехах. В каком-то смысле Ханна в свои двадцать четыре была намного взрослее, чем я тогда, – мы словно принадлежали к разным биологическим видам. Когда-то давно она совершенно верно заметила, что всегда знала, как быть взрослой, и ей надо научиться быть ребенком. И вот она с блеском сдала экзамен на свой первый детский скандал, послав меня к черту без всяких разумных объяснений.

Браво, Сливка.

Я посадил Китти в такси и вернулся на работу около восьми, намереваясь на несколько часов погрузиться в чтение и забыть обо всем остальном. Но, проходя мимо кабинета Макса по пути к себе, я увидел, что у него все еще горит свет, а сам Макс сидит за столом.

– Что ты тут делаешь так поздно? – спросил я, входя в комнату и прислоняясь к дверному косяку.

Макс, подпиравший голову руками, поднял взгляд на меня.

– Сара отправилась куда-то с Хлоей. Так что я решил задержаться на работе.

Он окинул меня изучающим взглядом, и уголки его губ поползли вниз.

– Я думал, ты ушел несколько часов назад. Зачем ты вернулся? Ведь сегодня вторник…

Секунду мы молча пялились друг на друга, чувствуя, что между нами повис невысказанный вопрос. Я уже целую вечность не проводил ночи вторника с Китти, так что Макс, похоже, и сам не до конца понимал, о чем меня спрашивает.

– Я сегодня встречался с Китти, – признался я. – Пару часов назад, и встреча была недолгой.

Макс сердито нахмурился, но я поднял руку и объяснил:

– Я пригласил ее в бар после работы…

– Уилл, серьезно, ты настоящий муд…

– Чтобы завершить наши с ней отношения, придурок, – яростно прорычал я. – Хотя мы никогда не говорили о чем-то большем, мне все-таки хотелось поставить ее в известность, что все кончено. Я уже сто лет ее не видел, но Китти по-прежнему каждый понедельник спрашивала, встретимся ли мы. Она все еще надеялась, и из-за этого у меня было такое чувство, будто я изменяю Ханне.

Даже от одного звука ее имени мой желудок свело. Сегодня мы все изрядно испортили. Я никогда еще не видел ее такой далекой, такой замкнутой. Сжав зубы, я уставился в стену.

Я знал, что она солгала, только не знал почему.

Кресло Макса скрипнуло. Он наклонился вперед.

– Так что ты тут делаешь? Где твоя Ханна?

Моргнув, я снова взглянул на Макса и только тут заметил, что с ним что-то не так. Он выглядел усталым, издерганным… в общем, совсем не похожим на обычного Макса, даже под конец длинного рабочего дня.