Мой суженый, мой ряженый - Татьяна Бочарова

Женя слышала во сне, как трезвонит телефон, но открыть глаза у нее не было сил. Таблетка продолжала действовать, тело точно онемело, руки и ноги были чужими и тяжелыми, как бревна.

Звонок повторялся и повторялся, постепенно вытягивая ее из забытья. Она тихо застонала и подняла свинцовые веки. Голова трещала, во рту было противно и сухо. Женя села на постели, щурясь от света, пробивавшегося сквозь шторы. Пока она соображала, что к чему, телефон смолк. Женя глянула на часы, и обалдело моргнула: шесть пятнадцать. Кому она могла понадобиться в такую рань?

Неодолимо хотелось вновь забраться под теплое одеяло и немедленно закрыть глаза. Но едва Женя собралась осуществить это, телефон залился вновь. Она с трудом поднялась, проковыляла к комоду и взяла трубку.

— Слушаю.

— Женя, здравствуйте.

Спросонья, она не понимала, кто это. Какой-то мужской голос, вроде бы смутно знакомый.

— Доброе утро, — проговорила Женя и откашлялась, чтобы прогнать хрипоту.

— Вы не узнали меня? — спросил голос.

— Нет, — недоуменно произнесла она.

— Это Николай Николаевич вас беспокоит.

— А… — Она с трубкой в руках присела на край дивана.

Сквозь отупение, вызванное снотворным, проскользнуло изумление. Что ему нужно от нее? Неужели какая-то очередная конференция, и он хочет ее пригласить? Кажется, Перегудова говорила что-то такое. Однако он мог бы позвонить хотя бы на час-полтора позднее!

— Женя, вы слышите меня? — окликнул Столбовой.

— Да, слышу. — Она не пыталась быть с ним вежливой, отвечала холодно и равнодушно.

— Мне нужно поговорить с вами. Это очень важно.

— Насчет дипломной работы?

— Нет. Совсем другое. Это касается Жени. Моего Жени. — Это уточнение заставило ее мигом проснуться.

Она впервые слышала, чтобы Столбовой называл Женьку не Жекой, а Женей, да еще говорил «мой». В голосе его звучала тревога, искусно скрываемая, но все-таки ощутимая.

— Что такое? — спросила она.

— Дело в том, что… он собрался уехать из Москвы.

— Куда?!

Час от часу не легче. Что ни день, так что-то новенькое. И что это ему в голову взбрело?

— Послушайте, я объясню вам все по порядку. Мне сейчас, только что, звонила Нюта. Он последнее время у нее жил, но ничего не говорил. Она вчера вечером взяла почистить его куртку и обнаружила в кармане билет. Зина родом из Челябинска, у нее там родня, младшие братья. Так вот он, оказывается, поддерживал с ними какую-то связь, минимальную, правда. И решил туда уехать насовсем. Там у них своя фирма, вроде как ему дают работу. Зину обещал забрать где-то через полгода, когда устроится и начнет деньги зарабатывать.

Женя слушала и не верила своим ушам. Неужели Женька способен на такое? Зачем ему все это? Какая-то сомнительная романтика.

— Когда он собрался ехать? — спросила она.

— В том-то и дело, что сегодня. Сейчас! Нюта в шоке, она подозревала что-то такое — он неделю назад с работы уволился, звонил по междугородке несколько раз. Женя!

— Что?

— Он не должен ехать. Вы понимаете — не должен.

— Понимаю. Но я-то что могу?

— Вы одна только и можете. Остановите его, я прошу вас. — В тоне Столбового послышалась мольба.

— Он не будет меня слушать. Я для него никто. — Женя зябко поежилась, но не двинулась с места, продолжая сидеть полуголая, прижимая к уху трубку.

— Не говорите чепухи! — резко произнес Столбовой.

— Это не чепуха. Вы ничего не знаете. Мы не общаемся с того самого дня, как… как он пришел в институт и увидел вас. У него за это время была другая, между нами все кончено.

— Не может этого быть. Он вас любит.

Женя нервно усмехнулась.

— Откуда вы это взяли?

— Да разве вы не понимаете, почему он уезжает?

— Почему?

— Из-за вас. Нюта в этом убеждена. Они иногда беседуют по душам, редко, конечно, но все-таки. Вчера, правда, они разругались в пух и прах, и она в укор ему сказала: «Как же ты уезжаешь, оставляешь Женю? Не стыдно тебе, она же будет страдать!» Знаете, что он ей ответил? «Женя меня теперь презирает, и правильно. Я бы на ее месте делал то же самое». Она его и так и сяк уговаривала: — «Позвони, попроси прощения. Если надо, в ноги упади, дело того стоит». Да вы же его отлично знаете, Женьку, — он упрямый, как осел. Заладил одно: «Она не простит», и хоть ты что с ним делай! Нюта говорит, он все ждал, что вы подойдете к нему, надеялся на что-то.

— Я устала, — срывающимся голосом проговорила Женя. Ей казалось, она падает куда-то, с головокружительной высоты. Ничего не было под рукой, чтобы удержаться, спастись. — Я так устала. Не могу больше. Не хочу!

— Понимаю, — мягко произнес Столбовой. — Но вам ведь не наплевать на него? Не все равно, что с ним будет?

— Что с ним может быть? Везде люди живут, не пропадет. Ему никто не нужен.

— Ошибаетесь. Ему вы нужны. А раньше я был нужен. Только… только я этого не понимал. Слишком эгоистичным был, слишком толстокожим. Теперь ничего не исправишь. — Столбовой на секунду смолк, потом проговорил тише. — Знаете, принято считать, что у каждого есть ангел-хранитель. Тот, кто помогает в критический момент, оберегает от необдуманных поступков, незримо присутствует рядом.

— Да, знаю.

— Так вот, у него ангела-хранителя нет. Мы с Зиной в этом виноваты или я один — сейчас это уже не важно. Важно одно — не оставить его наедине с самим собой. Я не фаталист, но предчувствую, что может случиться всякое… Женя, пока мы говорим, поезд уже стоит на платформе.