Тревоги Тиффани Тротт - Изабель Вульф

– Да он настоящий красавец, – сказала Лиззи, когда пришла ко мне в понедельник.

Она только что вернулась с острова Пасхи и была очень загорелой – разумеется, ведь в Чили в это время года очень жарко. И выглядела счастливой. Очень счастливой. Прямо вся светилась от счастья. Она просмотрела кучу анкет с вдумчивым, серьезным видом.

– Кто тебе нужен, – сказала она в своей обычной манере делать ударения на словах, – так это человек, с которым у тебя одинаковые образ жизни и привычки, человек, которого ты не хочешь подавлять и который не хочет подавлять тебя. Знаешь, Тиффани, именно в этом секрет успеха – в сбалансированных отношениях, при которых ни один из партнеров не доминирует слишком сильно. Вот почему мы с Мартином были так счастливы все эти годы.

Я уставилась на нее. И ничего не сказала. Я уже упоминала, что предпочитаю избегать споров, поэтому я просто согласилась:

– Ты абсолютно права.

– Но, ты не должна класть все яйца в одну корзину, – добавила она. – Патрик производит хорошее впечатление, но ты должна увидеть и других парней. Убедись, что они тебе действительно нравятся, и потом сделай выбор.

– Только если я им понравлюсь, – сказала я.

– Конечно, ты им понравишься, Тиффани, – заявила она. – Не будь дурой.

И от этого я почувствовала себя лучше. Поэтому сразу же позвонила в агентство и подтвердила желание познакомиться с четырьмя из десяти парней, и в особенности с Патриком.

– Ты уже знаешь об Эмме? – спросила Лиззи, показывая мне фотографии.

– Ничего не знаю. Сто лет ее не видела, – сказала я. – От нее ни слуху ни духу. Возьми еще печенья. Господи, какие удивительные статуи!

– Невероятные. Из базальта. Самые высокие – тридцать футов. Неизвестно, кто их поставил. Так вот, – добавила она, – насчет Эммы. Я полагаю, ты слышала?

Я посмотрела на нее, не понимая, что она имеет в виду.

– Слышала что? – спросила я. Господи, как же я ненавижу, когда люди сплетничают о своих знакомых. – Давай рассказывай. Что случилось?

– Ладно, – сказала Лиззи, закуривая еще одну сигарету. – Она кое-кого встретила.

– Прекрасная новость, – обрадовалась я. – О, какая приятная новость, Лиззи. Теперь понятно, почему от нее уже несколько недель ничего нет, кроме пары старых сообщений на автоответчике. Но я не осуждаю ее – на ранней стадии романа не хочется ни о чем рассказывать. На острове Пасхи довольно суровый климат, да?

– О да, он не в тропиках, – сказала Лиззи. – Там нет ни пальм, ни пляжей. Но есть еще одна причина, почему Эмма не говорит об этом парне.

– О. Что же это?

– Он женат!

– Господи, – вырвалось у меня. Ну, это всецело ее личное дело. Это абсолютно никого не касается. – Кто он? – поинтересовалась я.

– Один из родителей. Она занималась с его дочерью после школы, а он обычно приезжал и забирал ее и, очевидно, подвозил до дома Эмму.

– О нет!

Меня пронзила ужасная, ужасная мысль: «Уж не Довольно ли это Успешный?» Я, конечно, надеялась, что Эмма не падет так низко, чтобы увести у другой одинокой женщины женатого приятеля прямо из-под носа, даже если они не встречаются и фактически только дважды виделись. Но я вспомнила, что его дочь учится в Бенендене. Фу, отлегло от сердца.

– Тиффани, ты совсем на нем помешалась.

– Нет! – возмутилась я.

Какое-то время мы пили кофе в молчании.

– Эта новость об Эмме меня поразила, – сказала я, принимаясь за седьмое печенье. – Знаешь, никогда бы не подумала, что она на такое способна.

– Ну, как видишь, оказалась способна, – отозвалась Лиззи, – и разговоры уже пошли. Директор школы обо всем узнал, и она висит на волоске.

Но это же ужасно! При чем здесь работа?

– Они надеются, что это не попадет в прессу, – добавила Лиззи.

– А почему это вдруг должно появиться в газетах? – спросила я.

– Потому что этот человек – член парламента от лейбористской партии.

Вот минусы высокого поста, не так ли? Слишком много членов парламента, работы мало, и как результат – некоторые парламентарии, которые обычно протирают штаны на задних рядах, недовольные своей карьерой и мающиеся от безделья, поддаются соблазну немножко пораспускать слухи. Да, я порицаю правительство. Бедняжка Эмма. Какая мерзкая ситуация. Вообразите, что однажды утром вы, ничего не подозревая, подходите к газетному киоску и вдруг видите свое лицо, нашлепанное на первой странице «Миррор», или «Мейл», или «Сан» под такими заголовками: «ЛЕЙБОРИСТ И УЧИТЕЛЬНИЦА ИЗ ТОТТИ!», «ТОТТНЕМСКАЯ[98]ЗАМАРАШКА СОБЛАЗНЯЕТ ЛЕЙБОРИСТА ЛАРРИ!», «ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ, ВСЕ ЕЩЕ МИСС!», «ПОЗОР ЛЕЙБОРИСТУ ЛОУРЕНСУ БРАЙТУ!» Я пришла в ужас. Как отвратительно. Я купила все газеты. Все же там были хорошие снимки – она выглядела очень симпатичной, хотя и смотрела мрачно из окна верхнего этажа, словно заложница, каковой она, кстати, и была. Бедная Эмма, подумала я. Попасть в лапы газетчикам. Так, значит, это она – «знойная тридцатилетняя брюнетка Лоуренса Брайта». Как неприятно. Но эта история заставила меня понять, как глупо связываться с женатым мужчиной. Это всегда приводит к неприятностям, депрессии и незащищенности, так что, слава богу, я отвергла этот путь. Я послала Эмме анонимную «валентинку», чтобы поддержать ее в трудный час. А также подумала, что неплохо бы ей дать совет дышать глубже – в конце концов, ей сейчас так тяжело.

– Эмма, это Тиффани. Мы можем поговорить? – Мой голос слегка дрожал.

– Конечно, мы можем поговорить, – сказала она.

– Мне бы хотелось дать тебе совет по поводу дыхания.

– Зачем это?

– Чтобы помочь тебе сохранять спокойствие.

– Я спокойна, Тиффани.

– Почему ты спокойна, Эмма?

– А почему бы мне не быть спокойной? – спросила она со смехом.

– Потому что таблоиды мешают тебя с грязью, вот почему. Я не хочу растравлять твою рану, но они с успехом создают у пятнадцати миллионов людей впечатление, будто ты гибрид Бьенвениды Бак[99]и Мей Уэст.[100]

– Но эта история – полнейшая чепуха, – вздохнула она.

Я почувствовала разочарование.