Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

— А я-то думал, что все дело в честолюбии. Большинство журналистов, которых я знаю, просто все выдумывают.

После мессы горожане стали гуськом выходить из церкви. Фийона внимательно изучала их лица и даже попыталась заговорить кое с кем, однако люди в ответ с ужасом смотрели на нее и шаркающей походкой брели прочь, что-то чуть слышно шепча себе под нос.

— Да… это будет задачка не из легких.

— А я ведь предупреждал тебя, никто не захочет говорить с незнакомым человеком.

— Как же в таком случае твоему племяннику удалось разговорить местных жителей? — Фийона сделала еще одну неудачную попытку, а потом вдруг увидала знакомое лицо и тотчас его узнала. — Роза! — Встретившись взглядом с молодой женщиной, она махнула ей рукой.

Роза подошла к ним.

— Здравствуйте, Фийона. Что вы здесь делаете?

— Мы пришли на мессу, — ответила Фийона. Роза удивленно подняла брови. — А это Нэнни, брат Ромины. — Роза пожала ему руку. — Это твои малыши? — спросила Фийона, когда семья Розы приблизилась к ним.

— Да. Мой муж Юджин, мой отец Панфило и мой дядя Тото. А это его жена Паола и его мать Беата.

— У тебя большая семья, — сказала Фийона, изображая на лице самую сердечную улыбку, на которую она была способна.

— А ведь я вам не представила и половины своих родственников! — засмеялась Роза. — Чтобы разместить все наше семейство, пришлось бы занять большую часть церкви.

— Вы живете здесь, в городе? — поинтересовалась Фийона.

— За его пределами, в том самом доме, где когда-то жила Валентина, — прошептала Роза, чтобы Беата ничего не смогла услышать.

— В этом наряде вы еще больше стали похожи на нее. — Фийона явно хотела ей польстить.

— Вы бы хотели что-нибудь выпить?

— С превеликим удовольствием, — ответила Фийона. — А можно взять с собой и Нэнни?

— Ну конечно. — Роза обратилась к отцу: — Я пригласила их к нам домой. — Лицо Панфило тотчас стало суровым. — Не смотри на меня так, папа! Ведь мама очень щепетильна насчет замка, — пояснила она.

Фийона быстро нашлась, что ответить, пустив в ход все свое очарование.

— Не волнуйтесь, мы не хотим навязываться. Мы так рады встретить всех вас. Какая у вас дружная и замечательная семья, Панфило! Вы должны гордиться этим.

Панфило, похоже, сильно смутился. По своей натуре он был вежливым человеком.

— Ну что вы, что вы, пожалуйста. Я от всей души рад видеть вас в своем доме, — сказал он. Фийона, торжествующе взглянув на Нэнни, взяла Розу под руку и пошла вместе со всеми к машине Панфило.

Альба наводила порядок в детской, аккуратно складывая одежду, убирая на место карандаши, книги и игрушки. Затем она решила прогуляться к старинной башне, где под оливой была похоронена ее мать.

Она вспомнила, как ходила по этой самой тропинке, будучи еще юной девушкой, грезившей о Фитце. Она оказалась перед непростым выбором, который ей предстояло сделать: остаться в Италии с Козимой или возвратиться обратно в Англию с Фитцем. Какая-то хищная птица кружила бесшумно над головой, по-видимому, высматривая на земле мышей и кроликов. Альба вдохнула аромат дикого чабреца и розмарина, окинула взглядом склон, на котором пышно росли маленькие желтенькие цветочки в высокой траве. Ее душа пела. Альба знала, что никогда не устанет от этого пейзажа. Его красота будет всегда держать ее в плену.

Ее охватило волнение при мысли о том, что она скоро увидит Фитца. Изменился ли он? Почувствует ли она что-нибудь к нему или ее любовь будет не больше чем разрушенная временем иллюзия? Вспомнив о том, что Фитц женился на Розмари, Альба разразилась громким смехом, очередной раз подумав, к какой напористой женщине угодил он в руки. Фитц всегда был вежливым, очаровательным и мягким, словом, прекрасной мишенью для сильной и решительной женщины. Уехав, Альба оставила его с разбитым сердцем, но пообещала, что будет ждать. И сначала она действительно ждала, однако он так и не приехал. Италия заполнила пустоту, образовавшуюся в сердце Альбы, а благодаря Козиме она поняла, что любовь многолика. В конце концов, Козима нуждалась в ней больше, чем Фитц. Глаза маленькой девчушки, наполненные слезами, и ее недоверчивая улыбка лишний раз убедили Альбу в том, что она поступила правильно, возвратившись в Италию. А потом на горизонте появился Панфило, и она влюбилась. Однако со временем чувство влюбленности потускнело, уступив место более прочным, глубоким и постоянным отношениям. Альба часто задавалась вопросом: как бы сложилась ее жизнь, если бы она не вернулась сюда, а вышла замуж за Фитца и осталась в Лондоне. Смог бы Фитц удержать ее? А вдруг он наскучил бы ей и она стала бы искать приключений на стороне? И что, если бы жизнь в Англии поглотила ее? Кем бы она стала в конце концов?

Дойдя до оливы, Альба присела на траву. Она вспомнила, как Фитц приехал в Инкантеларию просить ее руки — сначала она этому невероятно обрадовалась, но потом ее вдруг охватил ужас при мысли о том, что придется расстаться с семьей, которую она только недавно обрела. Не позабыла Альба и об их невероятной прогулке в замок, о том, как они перелазили через ворота, покоробившиеся от времени и покрытые ржавчиной от частых дождей, как они крадучись шли по подъездной дороге, заросшей кустарниками и колючими растениями и устланной большими и маленькими ветками деревьев, которые давным-давно никто не убирал. Непомерно разросшийся сад буквально поглотил замок, с коварством змеи проникнув в каждую щель, образовавшуюся в потрескавшихся стенах, а лютый холод, пронизывающий это место, наталкивал на мысль о том, что оно располагалось на вершине горы с присущими только ей одной особыми климатическими условиями. Всюду чувствовался запах гниющей растительности и ощущение полной заброшенности. Однако Фитц не отходил от Альбы ни на шаг, идя позади, и его присутствие вселяло в нее уверенность.

В конце концов они добрались до комнаты, которая, казалось, была совершенно не похожа на остальные помещения замка. В ней чувствовалась жизнь. На каминной решетке все еще тлели догорающие угли, указывая на присутствие здесь человека. Напротив камина стояло кожаное кресло. В тот момент у них появилось странное чувство, что они не одни. И они оказались абсолютно правы.

Альба вспомнила и белесого Неро. Того самого, которого маркиз усыновил еще маленьким мальчишкой, привезя его из Неаполя. У Неро был болезненный вид и не доставало передних зубов, он медленно спивался, терзаемый чувством раскаяния и сожаления, тоскуя по человеку, которого очень любил при жизни и которого теперь утратил навсегда. Именно из-за Неро замок оказался во власти губительного действия природы. Здание просто осыпалось вокруг него, пока наконец единственным уцелевшим местом не оказалась комната, в которой жил он сам. Комната, в которой когда-то был убит маркиз. Неро горько зарыдал, когда Альба сказала, что приходится дочерью Валентины, да и сама она тоже расплакалась, узнав, что маркиз убил ее мать. Фитц помог сложить воедино кусочки той трагической головоломки, воспроизведя окончательную картину любви, ревности и мести.