Гринвичский меридиан - Юлия Лавряшина

Весь тот вечер я могла думать лишь об этом. От окна, которое я так и не удосужилась заклеить, пронзительно дуло, а я сидела на ковре, обложившись набросками будущего портрета, и рассказывала Лане обо всем, что произошло.

— Она поедет еще, — Ланин голос даже скрипнул от напряжения.

— В Лондон? Это не так просто. Это знаешь, какие деньжищи!

— Поедет, — упрямилась Ланя. — Она всегда добивалась своего. Добьется и Пола.

Скомкав очередной испорченный лист, я запустила им в Ланю:

— Не смей меня пугать! Я — беременна. Мне нельзя волноваться.

Комок бумаги упал, не долетев до нее. Ланя придавила его узкой ножкой и безразлично посоветовала:

— Вот и не волнуйся. Забудь.

— Нет, Ланя… Ты просто этого не понимаешь. Ты ведь не совсем человек… Как я могу его забыть, когда я вся пропитана им? Слава уехал, и я сразу почувствовала себя свободной. Мне стало так весело! А сейчас мне не хочется никакой свободы. И веселья не хочется. Я поняла теперь: все мои идиотские поиски себя, эти съемки, ночные приключения, — все это я делала ради Пола. Ведь до него мне и в голову не приходили такие номера. Когда же появился Пол, я поняла, что действительно должна стать той звездой, какую он видел во мне. Ты понимаешь? Разве такой невероятный мужчина смог бы долго любить самую обыкновенную девушку? Вот я и пыталась что-то сделать… Да, видно, совсем не то…

Ланя снова подала голос. В сумерках он прозвучал совсем бледно, и все же ударил меня:

— А Рита знает, что делать…

— Не говори о ней, пожалуйста! — попросила я. — Мне и так мерещатся всякие ужасы.

— Разве твои кошмары уже не оборачивались реальностью?

Мне сразу вспомнился бор в последний день своей целостности, люди с пилами, кровь на траве, раненый мужчина у сосны. Тогда мое жуткое видение материализовалось и даже оставило в животе растущий след.

— Нет, Ланя. Он не может…

— Не может? Да ты вспомни, какой он! Твоя Рита лишь притронется к нему, и он сразу начнет раздеваться!

Я с отвращением крикнула ей:

— Ты стала пошлой! Уходи от меня!

Даже не обидевшись, она спросила:

— Как же ты будешь одна?

Прижав к животу руки, я сказала:

— Я не одна. Тебе такого никогда не испытать.

— Ты надеешься вернуть его этим?

— Нет! Но…

— А вдруг будет поздно? Рита…

— Хватит о Рите! — завопила я и зачем-то расшвыряла по комнате сложенные пачкой чистые листы. — Я не желаю о ней слышать!

Ланя заговорила совсем тихо, но мой крик сразу свернулся:

— У тебя один выход… Ты можешь быть спокойна, если только Риты не будет. Совсем не будет.

— Да ты что говоришь? — пролепетала я, отступая, но Ланя подставила сзади стену, и я уперлась в нее спиной.

— Ничего страшного, — без эмоций произнесла она. — В крайнем случае отлежишь в больнице еще полгодика… Всем известно, что ты не в своем уме. Обострение болезни во время беременности. Состояние аффекта после разговора с ней. Ты же знаешь, сколько может наплести хороший адвокат! Уж твои родители вывернутся наизнанку, чтобы его заполучить… Так что, возьми нож покрепче и отправляйся к ней. Режиссер уже научил тебя, как это делается…

— Откуда ты знаешь Режиссера? — насторожилась я. — Тебя же тогда здесь не было! Вы что, заодно с ним?

Ланя терпеливо вздохнула:

— И я здесь была… И конечно, мы заодно… Как бывают заодно люди, когда им угрожают.

— Ланя, Ланя! Что с тобой случилось? Ты же всегда была такой тихой и милой…

— Нельзя оставаться милой, когда речь идет о жизни и смерти…

— Смерти?

Ее черные глаза надвигались, а я как завороженная не могла отвести взгляда. Ланя подобралась так близко, что ее дыхание обдало меня холодом, и в какой-то момент мне даже почудился скрип снега. Но это, наверное, листы шуршали под ногами, потому что мы топтались прямо по ним. Губы у меня онемели, я никак не могла возразить Лане, и только покорно погружалась во тьму ее глаз. Отчего-то саднило то одну, то другую ладонь, но эта маленькая загадка раскрылась, когда было уже поздно: я стояла в коридоре Ритиной квартиры со скальпелем в руке и с ужасом смотрела в глаза ее мужу. Видимо, я разбудила его: Андрей часто моргал и все кривился, удерживая зевоту. Он был невысоким, на полголовы ниже меня, и щупловатым. Рядом с Ритой он просто переставал существовать.

— Ты что, Томочка? — спросил Андрей, подавив очередной зевок. — Не поздно гулять одной? Тебя никто не обидел?

— Ты у Риты перенял манеру душить вопросами? — огрызнулась я, не зная, куда деться от стыда.

Скальпель я положила на тумбочку. Андрей не обратил на него никакого внимания, и мне подумалось, что, может, мой инструмент убийства такое же порождение больного рассудка, как кинжал Макбета?

— Ее нет, но ты проходи. Я просто лег пораньше. А Рита в…

— В Лондоне?!

Он удивился:

— Почему в Лондоне? Нет, она в Доме художника. С чего ты взяла, что она в Лондоне? А-а, — опомнился он, — твой англичанин! Я, кстати, и ни разу его и не видел. Томочка, это правда, что ты… Ну, что у тебя ребенок будет?

Я кивнула и отступила к двери:

— Я пойду.

— Подожди, подожди, — Андрей неожиданно перешел на шепот и оглянулся, как неопытный заговорщик. — Пойдем, я тебе кого-то покажу… Да не разувайся!

Сжав мои пальцы горячей со сна рукой, он провел меня мимо их спальни к дверям той комнаты, что когда-то считалась Ритиной студией, а потом утратила свое значение. Удержав меня, Андрей взволнованно зашептал:

— Только не разбуди! Все вопросы, когда выйдем, ладно?

Замирая от предчувствия чего-то то ли страшного, то ли замечательного (о, как Пол выговаривал это слово!), я сделала несколько шагов в темноту и, присмотревшись, увидела, что на кровати у стены кто-то спит. Хорошо, что Андрей предупредил меня, иначе я обязательно вскрикнула бы, разглядев свою бывшую воспитанницу.

— Не может быть!

Он рывком вытащил меня из комнаты, и тут уж я забросала его вопросами. Андрей только улыбался и жмурился, как довольный жизнью кот. Потом произнес с такой гордостью, словно говорил о самом себе:

— Это Рита все устроила. Твой англичанин просил ее позаботиться об Алене. Тебе-то, понятно, сейчас не до этого… Да тебе ее и не отдали бы — одиноким же не разрешают усыновлять. А у нас все условия. Рита подмаслила кого надо, ты ж ее знаешь. И вчера мы ее забрали.

— Рита ничего не сказала.

Андрей равнодушно скривился:

— Не знаю. Может, она задумала как-то это обставить… Ты уж не выдавай меня, ладно?