Наедине с герцогом - Софи Барнс

– Кингсборо! Кто эта прекрасная девушка рядом с вами? – поинтересовалась леди Дарвич, когда Энтони поклонился хозяйке, а Изабелла сделала реверанс.

– Моя невеста, леди Изабелла, – весело ответил он.

– Не думаю, что имела удовольствие быть с ней знакомой, – нахмурилась хозяйка бала, поднося к глазу монокль и рассматривая девушку с головы до пят.

Она довольно болезненно толкнула в бок стоящего рядом с ней лорда Дарвича. Граф поклонился Изабелле, потом вновь повернулся к Энтони.

– Ваш отец гордился бы вами, и… – Лорд Дарвич не закончил предложения, поскольку скользнул взглядом по гостям, стоявшим за Энтони. – Боже мой, очень знакомое лицо! На самом деле…

– Вы помните нашу дочь, леди Маргарет, в замужестве миссис Чилкотт? – представил лорд Дифорд, шагнув ближе вместе с семьей. – А леди Изабелла наша внучка.

У леди Дарвич глаза чуть не вылезли из орбит, но она быстро пришла в себя, улыбнулась и жестом пригласила гостей в зал.

– Как мы рады вновь видеть вас, миссис Чилкотт, после стольких лет! Мы счастливы, что сегодня вечером вы смогли присоединиться к нам, очень, очень счастливы!

Энтони ни секунды не сомневался в том, что на балу в Дарвиче это событие станет самым обсуждаемым со времен свадьбы Цезаря и Клеопатры.

– Герцог Кингсборо с невестой, леди Изабеллой, – торжественно объявил лакей и, едва переведя дыхание, добавил: – в сопровождении маркизы и маркиза Дифордов с дочерью, миссис Чилкотт, и ее мужем, мистером Чилкоттом.

Последние слова практически утонули в гуле голосов. Впервые с того времени, как Энтони принял титул, он обрадовался, что был герцогом, – когда он вел Изабеллу по лестнице в центре зала, толпа расступилась, как будто он был Моисеем.

Никто не хмурил брови, глядя на идущую с ним под руку женщину. Герцог заключил Изабеллу в объятия, ясно давая понять, что приглашает ее на вальс. Он кивнул оркестру. Шепот стих, повисло молчание, которое нарушили первые звуки струнных и размеренный ритм ударных.

– Боже мой! – пробормотала Изабелла, оглядываясь вокруг, пока Энтони кружил ее по залу. – Похоже, ты всех шокировал. Они проглотили языки.

Энтони улыбнулся ей.

– Это впечатляет, ты не находишь?

Изабелла с улыбкой кивнула, позволяя ему вести ее в танце. Энтони прижимался к ней неприлично близко, давая выход врожденному лукавству. По мнению герцога, музыка слишком быстро стихла, но, когда они остановились рядом с его матерью, он вспомнил, что ему необходимо закончить еще одно важное дело.

Дальнейшее делалось напоказ – чтобы дать понять всем присутствующим, что Изабелла и ее родители находятся под покровительством Кингсборо и Дифордов, и чтобы никто и слова не посмел сказать против, если дорожит своей головой.

– Милый мой, – обратилась к нему матушка, перекрывая гул голосов.

Никто не пошевелился, когда она направилась к ним, – не слышно было даже шороха юбок. Герцогиня улыбнулась Изабелле, взяла ее за руки и сказала:

– Как приятно снова видеть вас, дорогая!

– Благодарю, ваша светлость. – Изабелла сделала реверанс, хотя будущая свекровь и держала ее за обе руки.

Следом подошли Луиза и Хантли, за ними Уинстон и Сара, Дифорды, родители Изабеллы и даже Каспер, который в черном фраке выглядел настоящим щеголем.

В окружении друзей Энтони жестом подозвал лакея с подносом, на котором стояло шампанское. Он убедился в том, что у всех членов его семьи есть бокал, и обратился к присутствующим, на сей раз нисколько не волнуясь. Он завоевал сердце Изабеллы, поэтому страх публичных выступлений исчез. Никто из присутствующих не имел для него значения, если рядом была она.

– Мне чрезвычайно приятно не только объявить о своей помолвке с прекрасной леди Изабеллой, но и приветствовать ее мать. Ее слишком долго не было с нами, но благодаря мистеру Чилкотту она смогла вернуться домой. – Энтони высоко поднял бокал. – У меня родился тост! За любовь всей моей жизни, за женщину, у которой больше смелости, чем у любого, кого я знаю. За семью, без которой наша жизнь теряет смысл.

Повисло молчание, потом кто-то захлопал, кто-то подхватил… еще и еще. Через несколько секунд весь зал взорвался аплодисментами. Кто-то даже громко свистнул. Энтони облегченно вздохнул. Теперь Изабелле и ее матери ничто не угрожало, как и ее отцу. Светское общество приняло их в свои ряды.

Чуть позже, когда Энтони повел Изабеллу глотнуть свежего воздуха (хотя, если честно, его больше интересовало уединение), он чувствовал удовлетворение. Впереди у него была целая жизнь с любимой женщиной – женщиной, которая стала ему другом и союзником. И он с нетерпением ждал начала этой жизни – он не ждал так никогда и ничего.

– Ты счастлив? – спросила Изабелла, переплетая свои пальцы с его пальцами.

Наплевав на чужое мнение, Энтони прижал Изабеллу к себе. Его губы оказались в опасной близости от ее губ. Он чувствовал ее дыхание на своем подбородке, оно щекотало его кожу.

– С тобой – всегда! – прошептал герцог, прежде чем прижаться губами к ее губам. Не от безрассудства, а от благоговения и восторга. А потом добавил: – Хотя мне по-настоящему жаль наших матерей.

– Почему? – Глаза Изабеллы округлились от удивления.

– Потому что, боюсь, им придется распрощаться с надеждой на многолюдную пышную свадьбу – утром я получаю специальное разрешение.

И, не давая ей возразить, он опять поцеловал ее, уже более страстно, вложив в этот освещенный светом звезд миг всю свою любовь и напоминая Изабелле не только о том, как сильны его чувства к ней, но и о том, почему они больше не могут ждать.