Куда заводит страсть - Лиза Клейпас

Глаза Браммеля не такие яркие, как ваши, не такие страстные и выразительные.

– Можете говорить что угодно о нем, – сказала Розали, чувствуя, что по ее телу начинают бегать мурашки от его прикосновений.

"Он хочет затащить меня в постель", – с ужасом думала она. Потом, улыбнувшись неуверенной, дрожащей улыбкой, произнесла с деланным спокойствием:

– Ничто не изменит того факта, что он мой отец и что Люси выбрала именно его…

Ротерхэм мрачно выругался и, подойдя совсем близко, прижал ее к стене. Розали чувствовала его тело сквозь тонкие покровы ткани и попыталась отстраниться, но Ротерхэм крепко держал ее в своих объятиях.

– Почему же вы не кричите? – спросил он, и Розали почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Не вижу смысла, – прошептала она. – Нет, я не стану кричать. Я знаю, вы хотите напугать меня, но вам это не удастся. Я не боюсь вас, я просто испытываю к вам отвращение, точно так же, как моя мать.

– Ты просто потаскушка, точно такая же, как твоя мать, – прошипел Ротерхэм, сжимая ее так сильно, что Розали не могла уже дышать. – Я знаю все о твоих отношениях с Беркли, об этом знает каждый! Но теперь ты будешь мне наградой за все то время, когда я любил Люси и не мог насладиться ею!

– Вы – сумасшедший! Я не Люси! – закричала Розали.

– Ложь! Во всяком случае, ты – часть ее, – возразил он, закрывая глаза. – Ты чувствуешь все, как будто ты – она! О Боже, ты смотришь на мир ее глазами!

Он застонал и попытался поцеловать Розали.

– Я искал тебя с той самой минуты, как Люси ушла из жизни, – пробормотал он. – Все эти годы я знал о твоем существовании, с того самого момента, как увидел ее во Франции, беременную тобой. Маленькая дрянь! Она носила в утробе отродье Браммеля, будучи помолвлена со мной!

Розали, не в силах более вынести это, закричала, пытаясь ударить его, но Ротерхэм легко схватил ее за запястья и сжал их так сильно, что пальцы ее побелели. – – Вы заплатите за все своей жизнью, – проговорила Розали, не узнавая свой голос. – Если я не убью вас, то кто-нибудь другой отомстит за меня!

– Ты имеешь в виду своего любовника, – сказал Ротерхэм, прикасаясь к ее груди. – Учти, ты никогда больше не увидишь его. А если убежишь, то он будет убит в течение часа после твоего побега.

– Нет!

Розали отчаянно боролась с ним, вырываясь из его объятий, и в очередной попытке освободиться с силой ударила его в шею. Ротерхэм на секунду разжал пальцы, открытым ртом глотая воздух, а Розали, воспользовавшись его замешательством, побежала к двери. Она повернула ручку и с облегчением почувствовала, что та поддалась. Отворив ее, Розали что было сил устремилась прочь. Она слышала позади громкий топот и бежала как безумная по направлению к холлу, а оттуда к бесконечно длинной лестнице, ведущей к выходу.

Все плыло у нее перед глазами – застывшие в изумлении фигуры слуг, горничная, зачем-то бегущая ей навстречу…

Розали неслась по лестнице, но на повороте споткнулась и упала на гладкие мраморные ступени.

Она слышала за спиной звук приближающихся шагов Ротерхэма. Тяжело дыша, Розали поднялась и снова рванулась вперед, как внезапно дорогу ей преградила чья-то фигура.

Не успев увернуться, Розали столкнулась с человеком, стоявшим у нее на пути, поскользнулась и вдруг отчетливо поняла, что сейчас упадет и умрет.

И в тот момент, когда она уже падала на холодный мрамор, кто-то вдруг легко подхватил ее.

Из последних сил Розали вцепилась в отвороты сюртука своего спасителя в отчаянной немой мольбе о помощи.

– Успокойся, Рози, любовь моя, – услышала она голос Рэнда. – С тобой все в порядке?

Задыхаясь, она произнесла:

– Ротерхэм…

Розали пыталась объяснить ему, но волнение мешало ей.

Рэнд прервал ее, коснувшись пальцем ее губ:

– Я все знаю.

Он был так великолепно спокоен и силен!

Розали устало прислонилась щекой к его плечу.

Рэнд взглянул на Ротерхэма.

– Я с большим удовольствием задушил бы тебя голыми руками, – произнес он. – Однако если ты предпочитаешь какой-нибудь другой способ, я сделаю тебе одолжение.

Ротерхэм улыбнулся.

– Я предпочитаю сражаться на шпагах, – ответил он.

– Согласен.

– Оружие внизу. Соблаговолите следовать за мной…

– Я готов, – вежливо ответил Рэнд, сбрасывая сюртук.

Розали хотела просить Рэнда, чтобы он увел ее отсюда и забыл о Ротерхэме, но понимала, что Рэнд ни за что не согласится на это.

Розали встретила его быстрый взгляд и внезапно увидела все, что в первую минуту ускользнуло от нее. В глазах Рэнда пылала такая смесь любви, боли и ярости, что она поняла – ему необходимо владеть собой, иначе он не сможет сделать то, что намеревался.

– Отличная вещь, – похвалил Рэнд, принимая шлагу.

– Боюсь, тебе не придется долго держать ее в руках. Я проткну тебя до того, как ты успеешь понять, что случилось, – сказал Ротерхэм, сверкая глазами. – После двадцати лет разлуки я не хочу опять потерять ее. Она принадлежит мне.

– Что за чушь! Вы бредите!

– Разве ты можешь понять это, нахальный щенок! – усмехнулся Ротерхэм. – Она-то прекрасно все понимает, в отличие от…

– Понимает что?

– Что принадлежит мне по праву. Она должна заплатить за то, что стала такой же потаскушкой, какой была ее мать.

– Признаюсь, мне надоело слушать все это, – заметил Рэнд.

Они подняли оружие в приветственном жесте и скрестили клинки.

Затаив дыхание Розали наблюдала за схваткой.

Этот поединок не походил на театральные бои, виденные ею раньше и отличавшиеся деликатным изящным спокойствием, не имеющим ничего общего с жизнью, где все происходило значительно грубее и проще.

Как только поединок начался, Рэнд понял, что противник его отлично подготовлен, и, оценивая ситуацию, старался держать его на расстоянии.

Ротерхэм удачно отражал атаки, его техника была великолепной, а удары сильными и опасными. Рэнду же приходилось рассчитывать только на природное чутье, подавляя эмоции и доверяя лишь собственной интуиции.

Весь его прежний опыт в фехтовании оказался бесполезным сейчас, ведь дуэль на рапирах отличалась от поединка на шпагах. Однако после серии удачных приемов Рэнду удалось вовлечь Ротерхэма в "квартэ" – технику, которую он часто использовал в поединках с Гильомом, Этот маневр был не очень подходящим для шпажного боя, и клинок Ротерхэма, скользнув, вдруг вонзился в незащищенное плечо Рэнда, причинив ему резкую боль.