Разрешите влюбиться - Елена Сокол

Девочки помогли мне надеть платье, а потом расчесали волосы и подкрасили ресницы. Точнее, Оля причесывала и красила, а Маринка стояла рядом и бухтела, не затыкаясь: про вред косметики для кожи, про возможное обморожение зимой в колготках, про опасность громких частот для слуха, про наркотики и алкоголь, которые обычно принимают студенты на подобных вечеринках, про микробы, про цены и про погоду. Как бабка. Трещала, трещала, трещала, а сама втихаря поглядывала на свое отражение и кокетливо поправляла волосы.

А когда я встала перед зеркалом в полный рост, обе подруги ахнули и чуть не прослезились.

— Как хороша… — Всхлипнула Оля.

— Не то, что те безвкусные конфетки, типа Лиды. — Марина положила руку на грудь и громко вздохнула.

Я повернулась сначала одним боком, затем другим. Даже не верилось, что это я. Что могу выглядеть вот так. И при минимуме усилий. Даже неловко стало как-то. Захотелось поскорее спрятаться от посторонних глаз.

— А Гая паралич разобьет при виде такой красотки, — хмыкнула Савина.

— Мари-и-ина-а-а! — Взмолились мы дружно.

— Молчу-молчу. Но он точно лишится дара речи. — Помолчала немного. — Или в обморок шлепнется.

Когда мы вошли в здание универа, со стороны актового зала уже громыхала музыка.

— Давай, помогу. — Сказал Женя, принимая у меня пуховик. Осторожно стянул куртку с плеч, освободил мои руки и вдруг замер: — Ух, ты… Настя… Выглядишь супер!

— Звязда! — Подтвердила Таисия Олеговна, взметнув к небу покрытые морщинами руки.

А мне захотелось нырнуть обратно в свой пуховик. Но тот уже был передан старушке, которая выдала взамен номерок.

— Спасибо, — я смущенно опустила взгляд.

— Ну, ты и балбес, Исаев. — Заметила Оля. — Когда в компании три девушки, нельзя делать комплимент только одной из них!

— А я не могу. — Покраснел Женька, теребя дужку очков. — У тебя вон, кавалер есть. Мне проблем не надо.

Еремеева повернулась, увидела Кирилла, облокотившегося на стойку, и моментально расцвела. Парень подманил ее к себе пальцем и нежно обнял. Оба выглядели такими счастливыми, что у меня защемило в груди от радости за них.

— Помочь? — Антон подошел к Марине и протянул руки.

На парне была черная рубашка с галстуком-бабочкой, модные черные брюки и начищенные до зеркального блеска туфли.

— А… — Девушка оглядела его с ног до головы, немного задержалась на новой прическе Антона, а затем отошла на шаг. — Вот еще. Нет. Я с… сама!

— И сюда феминизм добрался. — Покачал головой Майкин.

Марина раздевалась, не сводя с него заинтересованного взгляда. Отдала куртку и зачем-то трижды поправила очки.

— Идем? — Спросил меня Женя.

Я поежилась от холодка волнения, пробежавшего по спине. Переступила с ноги на ногу, чувствуя, что с непривычки могу и навернуться в этих изящных туфельках на тонкой шпильке.

— Идем.

— Идем, ребят? — Окликнул он остальных.

Студенты продолжали прибывать.

— Идем, — отозвалась Оля.

Кирилл взял ее за руку и повел наверх. Мы двинулись следом.

— Стой. — Позвал кто-то. — Ежова! Стой.

Я обернулась. Это была Лида. В сером платье, с ярко-накрашенными черным карандашом глазами, бледная, худая и напряженная. Она стояла у одной из колонн, навалившись спиной, и держала руки плотно сомкнутыми в замок на груди.

— Поговорим? — Спросила девушка.

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

— Я вас догоню, — бросила друзьям и на негнущихся ногах двинулась к ней.

— Мы тебя здесь подождем. — Решительно сказала Марина.

Но я уже не слышала. Шла, считая неуверенные шаги, и смотрела на Лиду, уголки губ которой медленно расплывались в улыбке. Она выпрямилась, оглядывая меня с ног до головы, затем усмехнулась и едва слышно присвистнула:

— Вау!

— Что ты хочешь? — Выдавила я, остановившись в метре от нее.

— Не бойся, я не кусаюсь. — Она прикусила верхнюю губу, смотря на меня сверху вниз. — Я просто поговорить.

— Говори. — Отчаянно дернула головой.

— Я смотрю, ты сегодня принарядилась.

— Это запрещено? — Мой голос дрогнул.

Я каждую секунду ждала от нее какой-то гадости: резкого выпада или наоборот тихого ругательства.

Лида наклонилась вперед:

— Наверное, уже раздвинула перед ним ножки, да? Поэтому и почувствовала себя звездой? — Она широко улыбнулась, разнося свой яд колючим льдом по моей коже.