Снова любить - Бертрис Смолл

Аспар вернулся на виллу Маре поздно вечером следующего дня и тотчас увлек Кейлин в постель. Рано утром, утолив желание, они лежали и беседовали.

— Я прибыл в Константинополь вчера днем, — рассказывал он, — и немедленно доложил Льву. Трудности в Адрианополе удалось преодолеть. В городе снова воцарился мир. Однако надолго ли, не могу сказать. У меня не часто хватает терпения слушать весь этот бред относительно веры. Как глупы люди!

— Таких очень много на свете, — ответила Кейлин, — я согласна с тобой, милый. Большинство людей считают, что жизнь — сложная головоломка, но я думаю, что это не так. Все мы повязаны одной ниточкой, все человечество. Если бы мы отбросили в сторону наши различия и объединили свои судьбы этой самой ниточкой, между нами больше не было бы противоречий.

— Ты слишком молода, чтобы быть такой мудрой. — Он поцеловал ее, а затем продолжил:

— Хочешь знать, какую награду я получил за услугу Византии? — Он улыбнулся, и его карие глаза озорно сверкнули.

Сердце Кейлин учащенно забилось. Она даже не могла спросить его вслух и только кивнула головой.

— Тебя должен крестить первого ноября сам патриарх в своей часовне в императорском дворце, — сказал Аспар. — Затем патриарх обвенчает нас. Лев и Вера согласились стать нашими официальными свидетелями. Разумеется, тебе надо выбрать византийское имя.

Она открыла рот. Это правда!

— Анна Мария, — произнесла она, справившись с волнением. — Анна — в честь твоей жены, матери твоих детей, а Мария — в честь матери Иисуса.

— Ты сделала хороший выбор, — одобрил он. — Никто не сможет возразить, но я всегда буду звать тебя Кейлин, любовь моя. В миру ты Анна Мария, жена Флавия Аспара, но влюбился я в Кейлин, и влюбился навсегда.

— Не могу поверить, что император и патриарх наконец согласились. — Глаза Кейлин были мокрыми от слез.

— Они не дураки, любовь моя, — заметил Аспар. — Твое вхождение в византийское общество едва ли можно назвать обычным, однако и Лев, и церковь знают, что твое поведение с тех пор, как я купил и освободил тебя, гораздо более осмотрительное, чем поведение большинства женщин при дворе, особенно в свете недавнего скандала вокруг жены Василия Евдокии. Что касается меня, я посвятил свою жизнь Византии, и если в оставшиеся годы я не смогу иметь то, что страстно желаю, как в дальнейшем я стану служить империи?

— Ты сказал им это? — спросила Кейлин, удивленная тем, что он так низко ценил свои заслуги перед императором и патриархом.

— Да, — признался Аспар, а затем рассмеялся:

— Угроза явно подразумевалась, любовь моя. У меня большое преимущество перед императором в том, что у него нет ни одного военачальника, способного возглавить армии империи. Если я уйду в отставку… — Он снова улыбнулся. — Последствия я предоставил их воображению. Льву не потребовалось много времени, чтобы принять решение и убедить патриарха согласиться с ним. Император недавно оценил верность и добродетель своей жены.

Получив то, что было желанно моему сердцу, я был вынужден остаться на банкете, вот почему я прибыл так поздно. Ты сильно скучала без меня, любовь моя?

— Ужасно, — сказала она с нежностью, — но я была не одинока. Аркадий закончил статую. Сейчас она стоит в саду, это мой свадебный подарок тебе, Аспар. Он также давал мне мудрые советы, касающиеся двора. Я останусь в стороне от всяких фракций, обещаю тебе.

— Ты хочешь появиться при дворе? — спросил он удивленно.

— Конечно, нет, — ответила Кейлин. — Аркадий говорит, это мой долг, если я стану женой первого патриция империи, но я предпочитаю оставаться здесь, за городом.

— Ну и оставайся! — рассмеялся он. — Аркадий — старый болтун. Конечно, ты можешь присутствовать на разных церемониях, где требуется и мое участие, но если хочешь жить спокойно, оставайся здесь. У тебя появятся дети, которых надо воспитывать, и ты должна заботиться обо мне — вот твои главные обязанности. Дни будут заполнены до предела, — сказал он мягко, поглаживая рукой ее плечо.

— А я хочу выращивать лошадей для скачек, — напомнила она. — Мы уже говорили об этом.

— Я предлагаю тебе воспитывать детей, а ты просишь лошадей! — Он притворился обиженным, но Кейлин поняла уловку.

Она повалила Аспара на спину среди подушек и поцеловала его, поглаживая рукой его могучую грудь.

— Я способная женщина, мой господин. Я могу выращивать и детей, и лошадей. Кельты умеют обращаться с лошадьми.

— Ах ты, бесстыжая девчонка, решила подлизаться ко мне?! — шутливо рассердился он, подминая ее под себя и вставляя свой кинжал в ее податливое тело. — Сколько жеребцов тебе нужно? — говорил он, нежно двигаясь в ней и с удовольствием наблюдая, как страсть отражается на ее лице. Как он соскучился по ней!

— Мне нужен только такой жеребец, как мой милый господин, — шепнула она, прижимаясь к нему, — но двух чемпионов достаточно для стада кобыл, которых мы соберем. — О боги! Она соскучилась по нему сильнее, чем предполагала!

Они тихо лежали, а его руки продолжали ласкать сладкие дыни ее грудей. Он хотел продлить наслаждение. Он давно не ощущал себя таким молодым. Это чувство не ослабевало уже несколько месяцев, проведенных с ней. К Анне он относился с уважением. С Флациллой ничего не было. Но с Кейлин! С Кейлин он нашел все! Он никогда не мог даже вообразить, что между двумя людьми возможна такая любовь, однако вот она.

— Ты уверена, что хочешь разводить лошадей? — спросил он. — Ты только один раз видела состязания колесниц.

Ее груди изнывали от блаженства под его нежными прикосновениями — Меня удивляет, что никто раньше не додумался до этого, — едва могла произнести она. — Это так естественно. О, любовь моя, ты доводишь меня до неистовства!

— А ты меня, — с трудом проговорил он и, не в силах более сдерживаться, наклонился вперед, прижался к ее губам и начал яростно, но осторожно вжиматься в ее мягкое тело, пока оба не достигли блаженства.

Когда Аспар вновь обрел способность говорить, он сообщил:

— Мы пойдем на осенние состязания. Посмотрим еще раз скачки и, если ты не изменишь своего решения, начнем готовиться к разведению лошадей.

— Но эти состязания организовал новый муж Флациллы! — Кейлин не скрывала своего удивления. — Стоит ли идти туда?