Позволь ей уйти - Юлия Монакова

— Не надо охрану. Это… семья.

Ну а как ещё тут можно было что-либо объяснить?!

До боли прикусив губу, она перевела взгляд на этих двоих. Мила продолжала реветь, не выпуская ладонь Павла, и одновременно другой рукой касалась его лица, гладила по волосам, осторожно проводила пальцами по лбу и щекам, точно желая убедиться, что он действительно цел и невредим.

— Пашка… ну как же так… — выговаривала она сквозь всхлипывания. — Я чуть с ума не сошла от страха… я так сильно за тебя испугалась, ты даже не представляешь!

Павел пытался что-то сказать, но, видимо, голос от волнения его не слушался, поэтому он просто смотрел на Милку широко распахнутыми глазами, а она продолжала рыдать у его постели.

— Мила, возьми себя в руки, — предостерегающе произнёс её муж. Даша с трудом вспомнила о его присутствии. Господи, как же его зовут?.. Миша, кажется. Сейчас он явно испытывал неловкость перед остальными за излишне экспрессивное поведение своей жены и потому старался слегка её охолонить.

— Извините нас, — пробормотал он сконфуженно, поймав сочувствующий Дашин взгляд.

— Вы здесь откуда взялись? — негромко спросила она, стараясь ничем не выдать ни своего смятения, ни волнения, вызванного их появлением. — Вы же сейчас в Таиланде должны быть, насколько мне известно.

— Раньше вернулись, — пояснил Миша со вздохом. — Милка как прочитала вчера вечером в интернете о нападении, так будто с цепи сорвалась. Билеты невозвратные были, у нас ещё неделя в Тае оставалась, но она заставила меня менять с доплатой. По цене как половина самолёта, блин, обошлось! Вообще невменяемая была, хотела даже одна лететь, но разве я её в таком состоянии отпустил бы?! Вылетели ближайшим рейсом…

— Вы прямо из аэропорта, что ли?

— Ну да. Чемоданы в камере хранения бросили и сразу же сюда, она отказалась даже домой заезжать, сумасшедшая… В больницу! В больницу! Пашечка там при смерти! — передразнил он, но тут же спохватился. — Кстати, как он?

— Главное, что не при смерти, — успокоила Даша ровным голосом, хотя то, что творилось сейчас у неё внутри, невозможно было ни выразить, ни описать.

— Ну хватит, хватит, Мила, — произнёс тем временем Павел, к которому наконец вернулся дар речи. — Успокойся, я живой, ничего мне больше не угрожает. Не надо причитать, как будто я уже умер…

— Дурак! — тут же взвилась она, сердито прострелив его взглядом заплаканных глаз. — Никогда не смей так говорить даже в шутку. Никогда, слышишь?!

— И правда, хорош лить слёзы, Мил, — мягко, но непреклонно произнёс её муж, положив руку ей на плечо. Это прикосновение немного отрезвило её.

— Извините, — опомнившись, смущённо выдохнула она, обводя взглядом всех присутствующих в палате. Казалось, Мила только сейчас начала отдавать себе отчёт в том, что, кроме неё и Павла, здесь ещё кто-то есть.

— Здравствуй, Даша, — тихо сказала она. Та, помедлив, откликнулась:

— Привет, Мила.

— Снимите пальто! — тут же вмешалась медсестра, точно всё это время ждала удобного момента, чтобы вклиниться в разговор. — И наденьте бахилы!

— Я… да, сейчас, — растерянно отозвалась Мила, а затем похлопала себя по карманам.

— Мне нужно покурить. У вас здесь где-нибудь есть курилка? — она перевела взгляд на медсестру. Та выразительно закатила глаза, давая понять, как её нервируют столь беспокойные посетители.

— Вообще-то в больнице курить не положено. Но на улице можно… или в туалете быстренько, если окно приоткроете, — сжалилась она.

— Отлично, — Мила нащупала пачку сигарет в кармане и вдруг перевела взгляд на Дашу.

— Составишь мне компанию?

Она прекрасно знала, что Даша не курит. Но им обеим было понятно, что сигареты — всего лишь предлог. Мила вызывала её на разговор, который, скорее всего, не сулил ей ничего хорошего.

— Пойдём, — помедлив, всё-таки согласилась Даша.