Дочь торговца шелком - Дайна Джеффрис

– При новой власти я занимаю хороший пост, – наконец сказал Чан. – Ты не похожа на француженку. Когда ты поправишься, мы сможем пожениться.

Николь ахнула и с тревогой посмотрела на него. Она совсем такого не ожидала.

– Ты же сказал, что métisse среди вас не место.

Ее воспоминания об их прежней связи давно поблекли. Свет покинул глаза Чана, а в сердце будто иссякла всякая страсть. Перед ней стоял мужчина, чей революционный запал потух. Может, он стал тем, кем и был на самом деле: не мечтателем, а практичным человеком, который, как и многие другие, просто был слишком молод, чтобы разбираться в жизни.

– Ты ничего не знаешь, – сказала она. – У меня есть ребенок.

Чан свел брови вместе и сделал шаг назад.

– Моя сестра забрала ее.

– Так все же ты французская шлюха! – фыркнул он, и его взгляд наполнился отвращением.

Николь хотела ему все объяснить, но он не обратил внимания на протянутую к нему руку.

– Чан, прости, – покачала головой девушка, – но ты обязан меня отпустить.

– Я ничем не обязан. – Чан был расстроен и даже не пытался это скрыть. – Думаю, мне стоит сообщить властям, что ты здесь.

– Вьетминь пока не встал во главе страны. Насколько я знаю, власть еще у французов.

– Они висят на волоске. У тебя есть время передумать.

Его лицо смягчилось, на нем промелькнула тень прошлого – всего на секунду она увидела прежнего Чана.

– Мы могли бы счастливо жить в комнате над магазином, – сказал он.

Николь покачала головой:

– Ты меня не слушал. Я родила дочь. У меня нет желания становиться послушной вьетнамской женой.

Чан подошел к окну и открыл ставни. С улицы донесся ужасный грохот, а с ним яростные голоса. Этот шум ворвался в комнату, оглушив Николь. Она потерла глаза, потом прикрыла их от солнца.

– Будет лучше, если ты отдашь мне магазин шелка, – сказал Чан.

Он обернулся и сурово посмотрел на нее.

– Какой толк от магазина шелка, если режим все отберет, – ответила Николь. – Но я оставлю ключи и документы на собственность, когда буду уезжать.

– Надеюсь, ты никуда не уедешь, – улыбнулся он. – Это ненадолго. Все вернется на круги своя. Раньше я не был собственником. Мы будем вместе вести дела в магазине. Когда придет время. Вот увидишь.

Боясь выдать свои чувства, Николь пыталась успокоиться, но тело отяжелело, а сердце забилось чаще. Не нужно создавать напряженную атмосферу, не стоит соглашаться или возражать в открытую. Как бы она ни хотела, но не могла просто захлопнуть дверь у него перед носом.

– Ты в порядке? – спросил Чан.

Николь кивнула.

– Как ты сможешь держать магазин на плаву?

– Я не буду это делать. По крайней мере, не сразу. Власти отправят всех работать в полях или на больших муниципальных фабриках. Частной торговли не будет.

– Дай мне подумать, – сказала Николь.

Она откинулась на подушки и прикрыла глаза. Не было смысла спорить с ним. Николь надеялась, что У Лан знала, как отвлечь кузена, чтобы дать ей уйти.

Николь скорее почувствовала, чем увидела, что он опустился на колени возле ее кровати.

– Я вернулся за тобой.

У нее снова закружилась голова.

– Все это было так давно.

– Я сказал тебе, что вернусь.

– Ты сошел с ума. Все это не по-настоящему. Но я обещала подумать, а теперь хочу спать.

Раздавленная горем, она отвернулась к стене. Чан бесшумно вышел из комнаты.