Независимость мисс Мэри Беннет - Колин Маккалоу

— Многое прояснится, если мы их найдем, — сказал Фиц.

— Можно я скажу, как вести их поиски? — спросила Мэри.

— Разумеется.

— Не ищите там, где пещеры хорошо известны, а дальше к северу. Если первый труп принадлежал брату Игнатию, значит, он плыл вниз по течению Деруэнта и все-таки оказался севернее посещаемых пещер. В недрах моей тюрьмы была речка. Я ясно слышала ее плеск, а затем увидела ее во время моих разминок. Пока я не поговорила с Ангусом и Чарли, мне не приходило в голову, что эти подземные речки текут именно под землей и, значит, много глубже под ней, чем я предполагала. Отправляйтесь на север в унылое безлюдье. Эти дети, точно кроты, они не выносят дневного света. Ищите по ночам.

Джентльмены смотрели на Мэри с восхищением, а Ангус просто лопался от гордости.

— Ну и голова же у вас на плечах, — сказал он.

— Если так, то почему я попадаю в такие жуткие переделки?

Вмешался Фиц, недовольный отвлечением от темы:

— Луна в четверти, так что мы можем вести поиски по ночам достаточно долго. У меня есть подзорная труба, и, возможно, я сумею раздобыть еще несколько. Лето довольно сухое, и, следовательно, облачность невелика.

— Я распоряжусь, чтобы о детях молились в церквах всех вероисповеданий, — сказала Элизабет. — Они лишат меня сна, пока не будут найдены. Но если их найдут мертвыми, я никогда уже не смогу спать спокойно. Фиц, могу я распоряжаться деньгами?

— Конечно, — ответил он сразу же. — Как и тебя, Элизабет, они лишат меня сна. Я призову Неда, чтобы поручить поиски и ему. Зрение у него очень острое, и лучше всего ему работается по ночам. Ну а те из Пемберли, которые займутся поисками, возьмут с собой палатки и разобьют лагерь на пустоши. Поездки взад-вперед отнимают слишком много времени, хотя мы и будем держать лошадей при себе. Должен попросить дам воздерживаться от пользования каретами и верховыми лошадьми, так как конюхи нужны мне для поисков. Хакстеп отправится с нами, а здесь оставит заместителя с двумя конюхами. Кроме того, я заберу садовников и лакеев, если ты скажешь мне, без скольких ты сможешь обойтись.

— Бери всех, кто тебе требуется, — сказала Элизабет. — Хотя, — сказала она мужу позднее в этот вечер, — я не верю, что такой способ решит задачу. Мэри освободило естественное содрогание земли. Мои молитвы принесут не меньше пользы, чем твои люди.

— Я верю в Бога, — сказал он иронически, — но в Бога своего рода. Мой Бог ждет, чтобы мы сами себе помогали, а не принуждали Его делать за нас всю работу. Вера слишком слепа, а потому я полагаюсь на людей.

— И на Неда Скиннера в первую очередь.

— У меня есть кое-какое предчувствие.

— Почему ты так упорно противился изысканиям Мэри?

Он весь собрался.

— Я не вправе сказать.

— Не вправе?

— Тем более теперь, когда наш сын так преуспевает!

— Загадочен до конца.

Он поцеловал ей руку.

— Спокойной ночи, Элизабет.

— Ну, Лиззи, — сказала Джейн за завтраком на следующее утро, — хотя мы не можем прямо помогать мужчинам в поисках, нам есть чем заняться. — Большие янтарные глаза смотрели сурово. — Я намерена считать, что дети отыщутся живыми и здоровыми, ничуть не пострадавшими.

— Ах, чудесно сказано, Джейн! — вскричала Китти. — Их спасут, я тоже в этом уверена.

— К чему ты клонишь? — спросила Элизабет настороженно.

— А вот к чему, — ответила Джейн. — Лидия оставила зияние в моем сердце, и помогут мне только время и поимка ее убийц. Но, Лиззи, подумай вот о чем. Примерно пятьдесят детей от четырех до двенадцати лет, вероятно, не помнящих иной жизни, кроме той, которую вели у отца Доминуса. Что с ними будет, когда их найдут?

— Они будут возвращены под опеку своих приходов, если удастся их установить, или помещены в сиротские приюты, где отыщутся свободные места, — невозмутимо сказала Китти, тонким слоем намазывая масло на ломтик неподслащенной булки.

— Вот именно! — воскликнула Джейн, словно в гневе. — Последнее время столько переживаний! Сначала Лидию убивают воры, которых невозможно отыскать, теперь пятьдесят с лишним детей которые никогда не знали радостей детства!

— Какие радости детства можно обрести под опекой прихода или в сиротском приюте, или бродя по дорогам Англии, потому что у них вообще нет прихода? — бесстрастно сказала Мэри. — Люди состоятельные привилегированы и могут позволить себе дарить своим детям радости, то есть если одной рукой они не портят их баловством, а другой безжалостно их секут. — Она встала, чтобы наложить себе вторую порцию колбасок, печени, почек, омлета, бекона и жареного картофеля. — Слишком часто дети в любом сословии воспринимаются как досадная помеха: их видят, но не слышат. Аргус говорит, что нищим женщинам дешевле вскармливать своих детей на джине, чем на молоке, так как их груди слишком иссохли, чтобы давать их младенцу. Беднейшие дети, каких я видела во время моих недолгих поездок, были завшивлены, с гнилыми зубами, сутулыми спинами и с до ужаса кривыми ногами, покрыты гноящимися болячками, вечно голодные, в лохмотьях и босые. Радости, Джейн? Не думаю, что детям бедняков они известны. Тогда как дети нашего сословия обычно получают их в избытке, а потому приучаются ждать удовольствий, и это порождает в них непреходящую неудовлетворенность, преследующую их до конца жизни. Комфорт должен быть постоянным, а радости — лишь время от времени, как нежданные сюрпризы, исключая лишь единственные по-настоящему важные радости — общество братьев, сестер и родителей.

«Как мы могли забыть такую Мэри? — подивилась Элизабет. — Именно такая тирада, какими она разражалась в лонгборнские дни, но только полная умудренности. Где набралась она этой мудрости? Прежде она была вовсе ее лишена. Ее путешествия и беды, я полагаю, отнюдь не свидетельствуют в пользу укрытого от всех забот существования женщин заведомой респектабельности».

Джейн морщится, так как отлично знает, что ее собственные сыновья крайне избалованы, и им все сходит с рук, особенно когда отец отсутствует и не может дисциплинировать их. А затем они отправляются в Итон или другую такую же школу, где их мучают и избивают, пока они не подрастают, чтобы, в свою очередь, стать мучителями и избивателями. Порочный круг!

— Мы отклонились от темы, — сказала Джейн с непривычным раздражением. — Мы говорим о Детях Иисуса.

— Что ты имеешь в виду, Джейн? — спросила Элизабет.

— Что как только дети будут найдены живыми и здоровыми, джентльмены тотчас утратят к ним всякий интерес. Фиц возложит на кого-нибудь из своих многочисленных секретарей обязанность разобраться с ними, вернуть их в приходы или родителям, или поместить в сиротские приюты. Да только мы знаем, что приюты уже переполнены, и для них не найдется места, тем более что, по словам Мэри, они не помнят ни своих родителей, ни приходов. Так что они окажутся в худшем положении, чем под опекой отца Доминуса. Ведь как-никак он кормил их и одевал, и они как будто не болели.