Леди-обольстительница - Мередит Дьюран

— Ты знаешь почему, — ответила Гвен, упорно рассматривая обреченные на снос пагоды.

Ей нужно было добавить: «Я хочу, чтобы ты уехал». Но у Гвен не поворачивался язык, чтобы произнести эти слова. Алекс называл ее бесстрашной, а на самом деле Гвен была трусихой. Она без труда забыла Трента и Пеннингтона. Гвен расстроило не столько расставание с ними, сколько связанный с этим скандал. Она не любила этих мужчин, и то, что они бросили ее, не причинило ей особой душевной боли. Отношения с Алексом Рамзи были совсем другими.

Впрочем, разве он бросил ее? Алекс находился здесь, рядом с ней. Однако страх потери казался сильнее доводов разума. Гвен боялась боли, которую Алекс мог причинить ей. Она до сих пор не доверяла ему.

Гвен вырвалась из его рук и подошла к парапету террасы.

— Ты прекрасно понимаешь, почему я отказалась от брака с тобой, — промолвила она, разглядывая, остатки полуразрушенной пагоды. Рабочие, устав, недоделали свою работу. Если бы у Гвен нашлись силы, она, вооружившись топором, снесла бы ее в два счета. Ей хотелось рвать и метать. — Ты же говорил, что я должна следовать своим желаниям без всякого стеснения и стыда. Но ты сам препятствуешь этому, Алекс. Ты решаешь все за меня. Зачем ты без моего ведома расстроил мой брак с Трентом? Тебе следовало сначала поинтересоваться, чего хочу я. О какой свободе ты говоришь, если контролируешь каждый мой шаг?

Алекс вздохнул:

— Я был не прав. Мне нужно было поделиться с тобой сведениями о Тренте, признаю это. Прости меня за глупость. Но в то время я старался держаться от тебя подальше.

— Я тебе не верю, — сказала Гвен, вцепившись пальцами в перила. — Ты просто не захотел тратить время на разговоры со мной. Ты ветреный и непостоянный. Сейчас ты увлечен мной, а завтра…

Алекс сжал ее локоть:

— Перестань! Не надо этих басен! Трент тут ни при чем, и ты это хорошо знаешь. Не будь трусихой. Посмотри мне в глаза!

Гвен высвободила локоть и резко повернулась к нему лицом. Неудивительно, что леди Анна покраснела, как девочка, увидев Алекса. Он был без пиджака, в белой рубашке, которая подчеркивала его загорелую кожу. Ветерок трепал густые волосы Алекса, раздувал его рубашку.

— Ты прав. Трент тут ни при чем.

— Да, и не только Трент. Взгляни на это!

И он протянул ей документы. Гвен пробежала их глазами, и на ее лице отразилось удивление.

— Но это… это же документы на владение поместьем Хеверли-Энд.

— Да.

— Значит, ты купил его у Баррингтона?

— Оно никогда не принадлежало ему. Джерри не продавал поместья.

— Но как же… — Она осеклась, ничего не понимая.

Неужели Алекс приехал только затем, чтобы показать ей эти документы? Но ведь она сама не хотела продолжать с ним отношения…

— Джерри стал частью аферы Баррингтона, — сообщил Алекс и, проведя рукой по волосам, сел за стол.

Гвен опустилась в плетеное кресло, стоявшее напротив. Она боялась, что не устоит на ногах. В ее душе бушевала буря эмоций, сильных, противоречивых, неистовых, грозивших вылиться наружу.

— Ради Бога, объясни, что все это значит!

Алекс закатил глаза:

— Я сам не знаю, что нашло на Джерри! Слухи о приобретении Баррингтоном нашего родового поместья служили последнему своеобразной рекламой и повышали доверие к нему как к скупщику земельных участков. Баррингтон попросил Джерри отсылать к нему потенциальных клиентов, тех, кто собирался продавать свои земли. А взамен Баррингтон выплачивал моему брату определенный процент от сделок. Получая эти деньги, Джерри снизил ренту для своих арендаторов и тем самым помог им пережить неурожайный год. — Алекс помолчал, барабаня пальцами по столу. — Вот идиот! Мой братец наконец-то решил попробовать свои силы в бизнесе. Но делал это исключительно в благородных целях, намереваясь спасти фермеров от разорения.

Гвен нервно засмеялась. Все происходящее казалось ей нереальным. Они сидели на террасе и разговаривали о каком-то поместье, не затрагивая опасную тему, которая волновала обоих.

— Но почему Джерри передал Хеверли-Энд тебе по договору дарения?

— Это была его плата за услугу. Джерри подарил мне Хеверли-Энд, а взамен я предоставил ему почетное право передать Баррингтона в руки властей. В противном случае я сделал бы это сам, и тогда Джерри стал бы соучастником аферы.

— Нет, ты никогда не подставил бы собственного брата.

— Конечно, нет, но ведь Джерри не знал этого.

Они помолчали, откинувшись на спинки кресел. На террасе дул теплый ветерок. Подставив лицо солнечным лучам, Алекс закрыл глаза. От этого зрелища Гвен почувствовала острую боль в сердце, как от удара ножом. Пока разговор касался посторонних предметов, она еще могла терпеть ее. Но если речь зайдет об отношениях…

Впрочем, чем быстрее он уйдет, тем скорее кончится эта мука.

— Ты не смог бы быть счастлив здесь, — выпалила Гвен.

Алекс открыл один глаз.

— Это еще почему?

— Ты не любишь сельскую глушь. Люди с амбициями живут в больших городах. В провинции скучно.

Алекс снова закрыл глаза.

— Меня порой тянет нарушить свои привычки, Гвен. Не зря же я вынудил Джерарда подарить мне Хеверли-Энд. Еще год назад у меня и в мыслях не было поселиться там. Но теперь это поместье принадлежит мне. Задумайся о том, зачем оно мне понадобилось.

— Понятия не имею, — поспешно сказала Гвен, опасаясь делать далеко идущие выводы.

Алекс с усмешкой посмотрел на нее:

— Это единственная недвижимость, которой я владею. Я давно собирался вложить деньги в покупку земли, но до сих пор так и не собрался. Я как-то говорил тебе, что, когда в следующий раз надумаешь выходить замуж, выбирай жениха, у которого есть крыша над головой. И проверь, не течет ли она. В усадебном доме Хеверли-Энд не течет.

У Гвен перехватило дыхание.

— Алекс…

— Тебе понравится мой дом. Нельзя сказать, что вчера я с большим желанием отправился в поместье. Когда я бродил по дому, мне несколько раз показалось, будто у меня вот-вот начнется приступ удушья. А потом… потом я представил тебя рядом, и мне захотелось посмотреть, что ты увидишь из окон этого дома. Постепенно я понял, что усадебный дом очень мил и уютен. Надо признать, в детстве меня держали в красивой тюрьме. Этот дом перестанет быть тюрьмой, если в нем поселишься ты.

— Ты собираешься поселиться в Хеверли-Энд? — недоверчиво спросила Гвен.

— Да, вместе с тобой. С тобой я могу жить где угодно, Гвен. Это та свобода, о которой я всегда грезил. Для меня важна не привязанность к месту, а привязанность к человеку. К тебе, Гвен. А без тебя… — Он горько улыбнулся. — Без тебя мне весь мир кажется пустыней. Многолюдные улицы большого города, корабль, направляющийся в новый, незнакомый порт, — все это теряет для меня всякий смысл без тебя, Гвен. Я могу снова превратиться в мальчишку, задыхающегося в одиночестве и ждущего, что кто-то придет спасти его. Ждущего одну тебя, Гвен.