На тринадцати ветрах. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

— Что же вы не обратились к мадемуазель Леусуа? Она бы охотно вам помогла, если у вас нет верных соседей, что, впрочем, было бы странно.

На невыразительном лице Адель появилось выражение бесконечной меланхолии:

— Ох, соседи! Вы знаете, каковы люди! Им непонятно, почему мы с Адрианом ушли от матери…

— Неужели они больше роялисты, чем сам король? По-моему, ваша мать не стала возражать?

— Она просто нас прокляла, — сказала кузина с неприятной ухмылкой, — но на самом деле она рада, что ей не нужно больше нас кормить. Что касается мадемуазель Леусуа, то я не уверена, что она нас любит.

— Она не слишком экспансивна, но никогда не отказывается выручить человека из беды. Впрочем, вы, кажется, нам только что предлагали помочь справиться с пирогом? Ваше отсутствие не покажется брату слишком долгим?

— Так или иначе оно покажется ему долгим, — вздохнула она. — Ему выходить можно, а я должна постоянно сидеть дома…

— Тем более не стоит его расстраивать, раз он нездоров! — вмешалась Клеманс. — Вот! Здесь в корзиночке пучок липы, горшочек меда и бульон, который я приготовила утром. Вам останется лишь взбить в нем одно или два яйца, и ваш больной сразу повеселеет!

После того как ее всем обеспечили, Адель смирилась с необходимостью покинуть свое место. Она, поблагодарив, взяла корзинку, но остановилась перед Гийомом, одарив его сладкой улыбкой.

— Я пошутила, когда сказала про пирог, но все-таки странно, что мы еще не разу не разделили трапезу, хотя мы и родственники.

— Разве я не пригласил вас к столу на постоялом дворе в Кетеу?

— Это не то же самое, что вместе поужинать. Например, здесь… или у нас?

— Вы только что слышали, что я не любитель приглашать к себе, даже госпожа Белек меня в этом упрекает, — сказал Тремэн, начинавший терять терпение. — А насчет того, чтобы пойти к вам, посмотрим! Благодарю за приглашение, — через силу добавил он.

Когда Адель выходила из кухни, Клеманс проводила ее жалостливым взглядом.

— Бедная девушка! — вздохнула она. — Не сказала бы, что она интересна, но мне ее жаль. Должно быть, у нее не слишком радостная жизнь. Потому она сюда и приходит, чтобы не быть одной…

— Ее всегда удовлетворяло общество брата-близнеца: они неразлучны, — возразил Гийом. — Во всяком случае, доставляйте ей маленькие удовольствия, которых она пожелает, Клеманс, но не поощряйте ее к более частым посещениям и, главное, никогда не просите ее вам помочь! Иначе мы от нее никогда не избавимся. А как наш пирог?

— Я ставлю его в печь, но вы должны все съесть! Даже если у вас будет несварение..

— В таком случае вы будете меня лечить! Надеюсь, у вас осталась липа?

Однако в тот вечер Потантену явно было суждено поставить на стол лишний прибор. Уже собирались ужинать, когда в запряженной ослом маленькой повозке, которую ей подарил Тремэн, приехала мадемуазель Леусуа. Ей предстояло провести ночь в одной из расположенных неподалеку хижин, так как дочь ее давнишней подруги собиралась рожать. Это был первый ребенок, трудиться будущей матери предстояло долго, и мадемуазель Леусуа воспользовалась случаем, чтобы навестить Гийома и оставить у него осла, к которому сильно привязалась. Кроме всего прочего, ей нужно было кое-что ему сообщить, и, попробовав произведение Клеманс, она поведала любопытную новость.

— Вчера у меня были дела в Морсалине, где доктор Тостен попросил меня сделать перевязку одному раненому дровосеку. И тот сказал, что замок Нервиль собираются сносить.

Гийом со звоном положил нож и вилку на свою тарелку.

— Сносить? Зачем?

— Дровосек этого не знает. В тот день, когда он поранился, он рубил дерево недалеко от замка. Там последний лакей Габриэль разговаривал с приехавшим из Шербурга человеком. Это подрядчик. Они договорились, что ломать начнут послезавтра… Я еще возьму пирога, он замечательный.

Она положила себе большой кусок. У Гийома пропал аппетит. То, что замок его врага будет повержен, не могло его не радовать, но его беспокоили причины подобного решения. И кто мог его принять?..

У него мелькнула мысль, что с молодой вдовой произошло несчастье и что новый наследник взялся уничтожить презренное жилище. От такого предположения у Гийома защемило сердце, но дело, вероятно, было в другом. Гораздо удобнее подождать, пока он сам развалится, коль скоро завещанное имущество многого не стоит! И потом он был почти уверен в том, что, если бы с Агнес протолкло несчастье, он бы это почувствовал. В один миг благодаря волшебству ее имени, произнесенного Анн-Мари, исчезло приятное воспоминание о госпоже де Бугенвиль: она, и лишь она притягивала Тремэна…

Не переставая есть, акушерка наблюдала за узким лицом сидящего напротив, над которым так хорошо поработали резцом. Она догадывалась, что он думает о госпоже д'Уазкур, и хотя его привязанность была ей не по душе, мудрость подсказывала ей, что тайна и разлука, пожалуй, лучшие союзники любви. Пока он не узнает, что стало с Агнес, пока не увидит ее в монашеском платье или в любом другом, слишком заурядном виде, чтобы больше не превращать ее в мечту, он от этого наваждения не избавится. Поэтому после целой ночи раздумий она решилась сообщить ему эту новость.

— Ну что? — спросила она, наконец. — Что ты об этом думаешь?

— Честно говоря, не знаю. Мне непонятно… Зачем, интересно, мадемуазель де Нервиль…

— Госпоже д'Уазкур, — мягко поправила мадемуазель Леусуа.

— Если угодно. Так вот, к чему ей разрушать дом своих предков? Чтобы построить другой на его месте? Это кажется правдоподобным, учитывая воспоминания, которые у нее остались о прежнем жилище. Но в то же время, если она ушла в монастырь, к чему ей новый дом?

— Я думаю, что Габриэль может что-нибудь знать. Он предан ей, как верный пес. Подобная преданность способна вызвать доверие.

— А что говорят в Морсалине?

— Много всякой чепухи, потому что никто ничего толком не знает. Только языками болтают, так что скоро и в Кетеу, и в Сен-Васт все будут в курсе. Кумушки посплетничают вволю…

— Не сомневаюсь. Впрочем, это не имеет значения, ведь с ними ничего не поделаешь. Интересно было бы узнать имя подрядчика. Назначив хорошую цену, можно было бы заставить его заговорить…

— Попробую узнать. А теперь попроси, пожалуйста, госпожу Белек приготовить мне немного кофе. Мне пора возвращаться к Мартен.

— Почему бы не бросить столь изнуряющее занятие? — спросил Гийом. — Вы постоянно в дороге, а могли бы спокойно жить здесь, радоваться жизни и управлять домом…

— Для этого у тебя есть все, что тебе нужно… не говоря о молодой хозяйке дома, которая однажды