Давай мы станем незнакомцами - Наталия Веленская

прижимает меня к себе, так что я чувствую, как тяжело вздымается его грудь и каждый громкий удар его сердца под своей ладонью. Пронзительный синий взгляд, в котором было намешано всё: и страсть, и злость, и… боль? Мне сложно было разобрать каждую из эмоций, но от такого накала у меня начали дрожать ноги. Если бы Мереминский не удерживал меня в своих объятиях, я могла сейчас запросто рухнуть вниз.

— Ты хоть понимаешь, как это было больно, видеть, как он тебя касается, как он тебя целует…

Глаза в глаза. Между нашими телами какие-то ничтожные миллиметры. Запах ментола холодит мои губы. Ещё немного и этот жаркий шёпот, наполненный злобой и отчаянием, перерастет в обжигающий поцелуй.

— Пусти меня!

— Нет!

— Зачем ты пришёл?! Высказать своё осуждение за мой поцелуй с Лисом? Спасибо, я всё поняла! Можешь вновь возвращаться к своим бабам…

— Я пришел разобраться в том, что случилось вчера и решить, как нам быть дальше. И ещё сказать, что я не допущу повторения подробной истории, — нахмурил брови Мереминский.

— Да? Посадишь меня на замок, чтобы изолировать от Лиса?!

— Между прочим, отличная идея!

— Мереминский, шёл бы ты со своими идеями…

— Марин, я не сдамся, — шепчет мне прямо в губы.

Обхватывает моё лицо руками, нежно проводя подушечками пальцев по коже, заставляя моё сердце зайтись в рваном ритме. Прикрываю глаза от этих умопомрачительно нежных прикосновений и упускаю момент, когда Ярик накрывает мои губы своими.

В этом поцелуе не было ни капли злости. Только безграничная нежность, которая смешалась с теплом солнечного, летнего утра, и дарила мне ощущение полного отрыва от реальности. На мгновение позволяю себе поверить в эту прекрасную сказку, что Ярик действительно мой и только мой. Но жестокая правда всё равно заползает в моё сознание — сегодня ночью он был с другой. И эти губы, которые сводили меня сейчас с ума, совсем недавно целовали другую девушку…

Злобно вонзаю длинные ногти в его руку, чтобы прекратить поцелуй.

— Мереминский, вали к своим бабам, а меня оставь в покое!! — шиплю я, со всей силы отталкивая его.

— Какие ещё бабы?!

— Какие? С которыми ты провел вчерашнюю ночь, которые присылают тебе фотографии…

— Сегодняшнюю ночь я провел один!

— Хватит делать из меня дуру!! — кричу я, уже не заботясь о том, что нас могут услышать мои соседи. — Я видела с кем ты вчера вывалился из такси…

— Что ты видела? Как Дашка меня доставила домой полуживого? — интересуется Мереминский, надвигаясь на меня. Непроизвольно делаю шаг назад, ощутив исходившую от него ярость, и упираюсь в забор. — Потому что она осталась единственным вменяемым человеком в компании, а все остальные слились или сами были пьяные в хлам…

— Ну давай, скажи мне, что у вас ничего не было и она просто уехала домой!

— У нас НИЧЕГО не было! — чеканит Ярик.

Прикрываю глаза, чтобы унять бешеный грохот в груди. Как же я хочу, чтобы это оказалось правдой. Как же я хочу ему верить…

— Марин, я помню все, что делал вчерашней ночью. И знаешь, нет ни одной фотографии, где бы меня засняли в объятиях с другой девушкой, за которые мне было бы стыдно посмотреть тебе в глаза.

Ну вот опять он про эти чёртовы фотографии с Лисом!

— А мне тоже нечего стыдиться! — распахиваю я глаза и бесстрашно встречаюсь с его потемневшим грозовым омутом. — И если твоя расчудесная Лана не соизволила тебе сообщить, что дальше поцелуев у нас дело не зашло…

— Господи, при чём тут Зубкова?!

— При чём?! Это она нас застала с Лисом, когда он накинулся на меня с поцелуями. Это она слила тебе эти чёртовы фото…

— Лана? — изумлённо таращиться на меня Ярик. — Лана была на вечеринке?!

— Представь себе — да! Её престарелый хахаль, оказывается, старый знакомый моего отца.

— Странно, она сегодня ни слова об этом не сказала… — пробормотал Мереминский, по привычке запуская пятерню в свою тёмную, густую шевелюру и нервно её взлохмачивая. Что всегда означало у него высшую степень растерянности и непонимания происходящего.

— Сегодня?..

— Да, она была у меня с утра, — всё также растерянно проговорил Мереминский, встречаясь с моим полыхающим взором. — Млять, Марин! Вот даже не начинай…

Глава 44

— Ярик, хватит, — качаю головой, пытаясь унять пожар у себя в груди. — Я больше так не могу, правда.

— Марин, она просто заехала и отдала мои вещи! И я почти на сто процентов уверен, что она бы не стала присылать мне никаких фотографий.

Лана просто заехала отдать вещи, Даша просто доставила до дома. Вечно у него всё просто…

А вот что мне совсем непросто терпеть этот постоянный хоровод из баб, почему-то никого не волнует! Наверное, я смогла бы ему поверить, но между нами стояло наше прошлое. Из которого, как бы я не старалась, но я не могла вырвать пару болезненно горьких страниц.

Кто-то из великих говорил, что любви под силу преодолеть всё. А вот я чувствовала сейчас абсолютное бессилие.

— Это очень хорошо, что ты в ней так уверен, — усмехаюсь я. Прикусываю до боли нижнюю губу, чтобы унять рвущийся наружу поток слёз. — А вот я в тебе нет. Да и ты во мне тоже. Между нами нет даже базового доверия.

— Марин…

— Когда между людьми нет доверия, то у них нет никаких шансов.

Ярик молчит. И только грозовой омут в его глазах становится темнее.

— Ты всё-таки не простила меня за тот… тот случай…

Зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать одно из самых болезненных воспоминаний в своей жизни, но в груди всё равно начинает неприятно саднить от вновь вскрывшейся раны.

— Наверное, нет, — шепчу я, обхватывая себя руками, чтобы хоть как-то защитить себя от надвигающейся беды.

Разум твердил, что так будет правильно — не стоит обманывать себя. Лучше сразу сказать всё, как есть, пусть даже это убьёт мою последнюю надежду на наше счастье. Сердце отчаянно вопило, что так нельзя. И если любишь, надо простить. Разобраться во всём, как бы не было больно ворошить прошлое, и простить.

Но если я не смогу?..

— Хотя это уже не важно, — с моих губ срывается горькая усмешка. — Друзьями мы с тобой быть не можем, отношения — это тоже не про нас…

— Ты сейчас серьёзно?!

Киваю в ответ и дрожащей рукой поднимаю свою сумку с вещами.

— Ярик, пришла пора разорвать этот замкнутый круг. Давай… давай мы станем незнакомцами. Просто все обнулим, как будто между нами ничего и не было. Пускай каждый будет жить