Роззи. Стать счастливой. Часть 2 - Лира Алексахина

месте было не реально, ноги сами просились в пляс. Не хитрые танцы с частой сменой партнера, притоп, прихлоп, поворот и радость, много радости! Цветастые и блеклые юбки кружились колокольчиками и опадали вниз на стройных и не очень женских ногах, стоптанные и еще живые башмаки лихо отстукивали ритм, звенели браслеты и связки ключей, взметались вверх косы и пряди волос, чепцы и косынки так и норовили сбиться, а то и вовсе слететь ко всем чертям вниз! На довольных лицах расцветали щербатые улыбки, краснел натуральный румянец и сияли счастьем глаза.

Здесь и сейчас, вот в этот миг, отбросив все тяготы и жизненные проблемы, оставив за кругом переживания и невзгоды, становясь огромной дружной семьей на короткое время, люди веселись, наслаждаясь моментом, получая удовольствие от простого танца.

Пройдет ночь, наступит утро, жители оденут свои маски и роли, возвращаясь к привычным сценариям и, возможно, ссорам с соседями и близкими. Это будет далеким «потом».

Сейчас праздник жизни! На котором мы отрывались вместе с остальными.

* * *

Ноги гудели, но это была приятная усталость. Вильгельм был очень наблюдательным. Верно оценив мои взгляды на тощих детей, он выкупил весь лоток с едой, сунул часть снеди в мои руки и заорал:

— Эй, мелкие! Налетай!

Парень еще не договорил, как первые чумазики начали штурмовать аттракцион щедрости. Посадив меня на тележку, он лихо управлялся с транспортом, лавируя между людьми. Дети хохотали и бежали за нами, требуя добавки. Когда запасы закончились, я вспомнила про обещание рыжей занозе. Не слушая протесты парня о том, что приготовлено «еще что-то», пошла искать ножи. В прошлый раз забыла, надо исправляться.

Плечом, напором и крепким словом, а также вставленной ногой между стеной и закрывающейся дверью, таки смогла пробиться в лавку. Артефактор сильно сомневался в нашей платежеспособности, но быстро исправился, когда узнал, что госпожа лекарь.

— Милейший, нужна пара легких, крепких ножей для ребенка. Хочу, чтоб тренировки начались сразу, ищу заговоренные не ранить владельца.

Мужичок похмыкал, пошевелил усами и потащил лесенку к дальнему шкафу. Взобрался почти под самый потолок, достал коробку и принес. Сдув пыль в сторону, вытащил на свет невзрачную пару. Бонусом шло увеличение силы удара. Объяснил, как активировать, назвал честную цену и подарил бесплатно ножны, лишь бы скорее ушли. Торопился человек, бывает.

Как только вышли Вильгельм, умело забалтывая, потащил в какое-то здание, прося помочь забрать одну вещь, а потом продолжить гулять. В итоге забрались под самый чердак, где, между прочим, хреново убирались, и я, чихая от многометровой пыли и громко матерясь, шла за петляющим между кучками старого хлама сусаниным.

Все тяготы моментально забылись, едва вышли на крышу. Хитрый жоп подготовился… На горизонтальной площадке располагался стол с белой скатертью и двумя стульями в белых чехлах. На разных возвышенностях стояли вазоны с цветами, перемежаясь со свечами различной высоты и толщины. Оценила и тонкую задумку в виде большого пледа на случай ночной прохлады.

Одного на двоих.

Столе был уставлен закусками и напитками. Площадку накрывал чуть мерцающий купол, призванный оградить от ненужных взглядов.

Ровно по центру стола красовался горшок с большим кустом моренды.

Пять из пяти за старания, Вильгельм. Кстати, этот природный иммуномодулятор, уже разрастался в нашем поместье… Сердца коснулась легкая грусть.

— Что-то не так? — уловил парень. — Подарок не понравился? Не нравится место?

— Давай дегустировать, я ужасно проголодалась, — подмигнула парню.

Все было на высоте. Вкусно поели, поболтали, посмеялись. Свой парень, с ним было легко и весело, отдохнула душой. Это был шикарный вечер. Возвращались, крадясь и хихикая, чуть навеселе. Вильгельм проводил до дверей, благодаря за доверие и вылазку. Черная Роза в голове хотело было что-то сказать, но ее прервал напористый поцелуй. Парень решил взять инициативу в свои руки. Решила проверить, что чувствую, и ответила.

Вильгельм честно ожидал по щам за самоуправство, втянув голову в плечи, но я слишком была занята самокопанием, и парень оценил это по-своему. Просияв, предложил завтра повторить свидание, обещая морскую прогулку. Промычала в ответ что-то нечленораздельное и скрылась за дверями.

Черная Роза тихо добавила, что за углом стоял Эддрик, все видел.

И что? У него там мегера без пяти минут жена, какого черта он шляется под чужими дверьми, подсматривая?! В груди царил хаос. Потому, что не ничего не почувствовала при поцелуе. Было ощущение, что меня обокрали. Весело, легко, интересно. Да. Но эмоций ноль. Это как съесть большой красивый торт и не почувствовать вкуса. А когда вдруг меня вообще стали интересовать эмоции? Когда это стало важным пунктом, ведь ищу просто ширму? Вот ведь он — идеальный вариант.

Тогда почему не рада?

Женщине в момент переживаний бывает опасно думать, чтобы не надумать до последствий, о которых потом будет горько сожалеть. Поэтому сделала самое лучшее, что могла в тот момент: положила подарок рыжей, хряпнула настойки Маргарет и вырубилась мертвецким сном.

* * *

Эддрик Брассет

Хотелось поскорее встать. Я понимал, что ночной визит к незамужней девушке был не совсем уместен, но уповал на характер Блэк, которая могла верно истолковать такой порыв и внезапное вторжение. Хмурый Вигмар, еще смурнее обычного, коротко оповестил, что девушка нет и будет поздно. Пришлось выйти, уходить ни с чем совсем не хотелось. Решил подождать. Пять минут перешли в пол часа, уговаривая себя, что девушка уже вот-вот вернется, остался еще на час, и еще, и еще. В какой-то момент стало принципиально дождаться Розалинду, где бы ее не носило. Отошел к окну, чтобы было не так скучно, накинув купол невидимости.

Пьяно хихикающие голоса прервали от бездумного созерцания природы. Решил не выдавать себя и подглядеть, с кем она так весело проводит время с явного разрешения опекуна.

Вильгельм времени не терял. Он всегда был мастером по части дам. И Блэк ответила на его поцелуй. Почувствовал себя лишним, тихонько удалившись. В конце концов, она мне ничего не должна и может целоваться с кем захочет.

Грусть переросла в разочарование, а после и в боль, постепенно спускающуюся из головы к ногам. Не помнил, как добрался до покоев. Заехал и упал, воя от агонии. Во рту было солоно от крови. Кажется, поранился. Никого рядом не было, отдал приказ стражникам свалить подальше и молча.

Все тело горело в огне, скручивая судорогами. Сколько продолжалось, известно лишь богам. Когда экзекуция закончилась, мокрый и обессиленный уснул там же, где был. Проснувшись утром на полу среди обломков, осознал…

Ноги снова не двигались.

* *