Феникс - Иса Белль

Почему боль не уходила?

Я запустила руки в волосы и потянула их так же, как чуть раньше это делала мама. Однажды, я прочитала, что одна боль убивает другую, но со мной это, почему—то, не работало. Если бы это было так, я бы уже давно искромсала своё тело, желая почувствовать внутреннее успокоение, но ничего не помогало мне избавиться от тошноты, накатывающей на меня, когда я смотрела в собственное отражение, видя причину всех несчастий.

Я – причина, и я – вина.

Я хватала ртом воздух, задыхаясь от всхлипов, но дышать становилось всё труднее. Я задыхалась. Это было что—то вроде приступов, с которыми я умела справляться, но когда давала себе слабину и позволяла пожалеть саму себя, это поглощало меня и в прямом смысле начинало убивать.

Медленный скрип оторвал меня от мыслей, и я резко подняла голову, встречаясь с открывающейся дверцей кабинки в конце комнаты.

О, Боже.

Я задержала дыхание ровно до того момента, как увидела, кто именно выходил из неё.

Глаза Джулии были распахнуты так, что было странно, что они не вывалились на пол, а одна из рук плотно прижата ко рту. С её плеча свисал портфель, а когда мы, наконец, пересеклись взглядом, он с грохотом упал, но девушка даже не шелохнулась, не обращая на это своё внимание.

Она всё это время была здесь и всё слышала…

Я сделала прерывистый вздох, собираясь встать, чтобы попытаться объяснить ей, но моя голова была пуста. Был ли смысл врать ей, говоря, что всё, что она услышала, было ложью?

– Сиди, – тихо приказала она, оторвав руку ото рта и протянув её в мою сторону.

Моё сердце колотилось, громко ударяясь об грудь. Паника накрыла меня с головой, и мои глаза бегали по лицу девушки, отслеживая её эмоции.

Сколько у меня есть времени прежде, чем она расскажет всем?

Губы Джулии сжались в тонкую полосочку, и она зажмурилась так, как будто ей было больно.

– Только не говори мне, что ты оставила нас из-за этого, – неразборчиво прошептала она.

Мой рот приоткрылся.

– Джулия, пожалуйста…

– Из-за этого?! – распахнув свои изумрудные глаза, сверкнув ими на меня, выкрикнула она.

– Да, – выдохнула я.

Не помню того времени, когда не знала, что была не дочерью Лоренцо Короззо, а неизвестного мне мужчины, с которым мама хорошо провела время в одном из туалетов местного клуба, напичканная наркотиками. Я знала, что ставила под удар всех, с кем была близка, но была эгоистична и выбирала себя, а не благополучие своих друзей, но только до одного дня.

– Аврора… – Джулия выглядела так, будто я выбила из неё жизнь своим признанием. – Почему ты не сказала нам? – девушка сделала несколько шагов в мою сторону, но после остановилась.

– Это бы убило вас вместе со мной.

Когда мне было около десяти в нашем обществе вскрылось рождение внебрачного ребёнка в семье одного из Капореджиме. Эта девушка – ребёнок, была примерно такого возраста, как я сейчас. От неё отказались все, кто когда-либо претендовал на неё, люди шептались, делая из неё мусор, родители не выпускали её из дому, тем самым заставляя её поверить в то, что она была их грязным секретом. Их семья постепенно превращалась в изгоев. Солдаты перестали слушать своего Капореджиме, бунтуя, а их жёнам претило общение с его женой, пока в один из дней кто-то не пришёл в их дом и не застрелил их всех. Позже выяснилось, что это был один из подчинённых Ндрангеты и он думал, что тем самым очистил синдикат от грязи. Многие были на его стороне, пока Ксавьер Де Сантис не закрыл им всем рот. Он убил того солдата и приказал забыть о том, что случилось, но этот шепот продолжал гулять до сих пор.

Единственное, что меня радовало в минуты, когда я себя не ненавидела, так это то, что вместе со мной падёт и вся моя семья.

После случившегося я решила, что не могу позволить Талии и Джулии быть частью этого. Я подвергала их опасности, продолжая дружить с ними, поэтому однажды придя в школу, просто закончила всё, что когда-либо было между нами. Я наговорила им отвратительных вещей, вспоминая всё то, что когда-то слышала от родителей, потому что хотела, чтобы они отказались от меня, чтобы были не причастны к тьме. И у меня вышло. Джулия ещё как-то пыталась разобраться в том, что со мной произошло, но Талия была категорична даже в столь юном возрасте, поэтому забрала её и не позволила больше пытаться найти во мне что-то хорошее. Я была безмерно благодарна ей.

Тот день был отмечен красным в календаре, потому что я потеряла единственных людей, которые не относились ко мне, как к дерьму, и искренне нуждались во мне, даже не осознавая, как на самом деле я нуждалась в них.

С того дня я была одна. Всегда.

Своё приближающееся десятилетие я также встретила одна, а затем и все остальные дни рождения. Я просто сидела в своей комнате и успокаивала себя мыслью, что все, кого я любила, были от меня защищены.

Если бы эта тайна когда-то вскрылась, семьи Нери и Де Сантис могли потерять свою репутацию. Вся Ндрангета могла бы встать против них и всё из-за меня.

Я не заметила, как мои глаза закрылись, пока я думала обо всём этом, не желая видеть разочарованное выражение лица Джулии, а потом услышала, как что-то стукнулось о пол, а в следующую секунду почувствовала лёгкое прикосновение к своим плечам, горячее дыхание на своей шее и мягкое тело, прижимающееся к моему боку.

Мои глаза медленно открылись и перед ними оказалась Джулия, стоящая на коленях на грязном полу и обнимающая меня. Слёзы снова поднялись к моим глаза, затуманивая взгляд.

Почему она обнимает меня?

– Она лгала, – прошептала девушка. – Не верь своей матери, пожалуйста, не верь ей.

Из меня вырвался всхлип, и мои руки поднялись, чтобы обнять Джулию в ответ. Я не думала о том, что марала её во всех смыслах, а, наконец, просто обнимала человека, в тепле которого так сильно нуждалась все эти годы.

Столько лет никто не обнимал меня… Это было так приятно.

– Ты должна была поделиться этим с нами. Мы бы никогда не отвергли тебя, Аврора, – призналась Джулия.

Именно поэтому я и сделала всё, чтобы они отвергли меня первыми. Какой бы холодной не