Украденная любовь - Рексанна Бекнел

Карета покатилась медленнее, потом свернула. Копыта лошадей зацокали по мощенному камнем маленькому дворику. У Элизы не осталось времени на то, чтобы спорить с Киприаном и доказывать, что она понимает его отношение к отцу. Вот уже и окованные железом колеса экипажа загрохотали по камням, и в следующий миг дверца кареты распахнулась, подножка опустилась, и Киприан вышел на свет.

Он не стал помогать ей выйти, предоставив эту честь сияющему Ксавье, Впрочем, приветливое выражение лица Ксавье тут же сменилось озабоченностью, когда Киприан равнодушно зашагал прочь, а Элиза молча осталась сидеть в глубине кареты.

— Пойдемте. Пойдемте, Элиза. — Ксавье протянул ей руку. Выбравшись наружу, Элиза попыталась взять себя в руки.

— Деньги… Они там, внутри, — прошептала она, глядя, как Киприан исчезает за дверью симпатичного двухэтажного каменного домика.

Ксавье подхватил объемистую сумку, взял Элизу под руку и повел вслед за Киприаном.

— Его не волнуют деньги. Его волнуете вы. Я так рад вас видеть!

— Нет, Ксавье, все кончено. Ему нет до меня дела, как бы вам или мне ни хотелось, чтобы было иначе. Ему нет до меня никакого дела.

— Значит, вы все-таки хотите, чтобы было иначе?

Элиза всплеснула руками с приглушенным возгласом отчаяния:

— Даже если и так, что из того?!

— Тогда скажите ему это, — ответствовал темнокожий великан, ласково улыбнувшись ей.

Элиза не сомневалась, что он действительно верит, будто одно ее слово может все решить. Он так любил свою Ану, и ему, по-видимому, казалось, что и другие могут так же легко обрести семейное счастье. Если бы это было так!

— Что вам терять? — не унимался Ксавье, словно угадав все ее сомнения.

— Мою гордость. Мое чувство собственного достоинства, — мрачно ответила Элиза. В ее голосе прорвалась горечь. — Да нет, я уже потеряла их, приехав сюда. Надо отдать вам должное, Ксавье, вы предвидели, как я поступлю, не так ли? Жаль, что вы не смогли так же точно предугадать, как поведет себя он.

— Ах, Элиза, — укоризненно сказал Ксавье. — За Обри вы боролись куда упорнее, чем сейчас боретесь за себя — за себя и Киприана.

Элиза обиженно посмотрела на него. Разве это правда? Впрочем, ей не хотелось знать ответ на этот вопрос.

— Так где же все-таки Обри?

Наградив ее долгим взглядом, который заставил Элизу отвести глаза с чувством какой-то неловкости, Ксавье покачал головой и указал на дом.

Смех Обри помог ей найти дорогу. Они с Аной играли в какую-то настольную игру у камелька в уютной гостиной и одновременно повернулись к двери, когда в комнату ворвался холодный воздух с улицы.

С радостным криком мальчик вскочил и бросился к Элизе:

— Элиза! — Он повис у нее на шее. — Элиза! Вы не сказали мне, что она приедет, — укоризненно произнес он, глядя через плечо кузины на кого-то, стоявшего позади нее.

— Я и сам не знал. — Голос Киприана раздался так близко, что у Элизы от волнения закружилась голова.

— Пойдем, Ана, — вмешался Ксавье, — я помогу тебе на кухне.

Не дав Элизе возможности возразить, парочка исчезла, оставив Элизу беспомощно смотреть на Киприана. Единственным буфером между ними был теперь ее счастливый кузен.

— Почему ты не известила меня, что приедешь? — обратился Обри уже к ней.

— Я не знала, где ты. — Она пригладила его непокорные вихры, стараясь не обращать внимания на Киприана. — Ты отлично выглядишь.

— О, я и чувствую себя отлично. — Мальчик высвободился из ее объятий. — Моя хромота проходит. Медленно, — сознался он, — но все-таки проходит.

Он начал демонстрировать ей, какой сильной и подвижной стала его больная нога. Глядя на него, Элиза думала о его родителях. Они так по нему тосковали, но теперь, когда они увидят его окрепшим и почти здоровым, может быть, все пережитое покажется им не напрасным.

— Я приехала забрать тебя домой, — выпалила она.

Обри прекратил свои штучки, лицо его стало серьезным.

— Я на это надеялся. — Он покосился на Киприана. — Папа прислал выкуп?

Киприан кивнул и шагнул к Элизе:

— Могу я взять твой плащ?

Она отступила, плотнее запахивая плащ, словно он мог предоставить ей какую-то защиту от него.

— Нам нет нужды задерживаться здесь. Мы можем сейчас же вернуться в Лайм-Риджис в этой карете.

Киприан сделал еще шаг к ней, и она снова отступила.

— Путь будет долгим, на улице холод, — сказал он. — Вам стоит подкрепиться знаменитым овощным супом Аны. Она и свежий хлеб испекла.

Элиза покачала головой:

— Нет, я не хочу.

— Ну а Обри хочет. Правда, Обри?

— Ну… — Мальчик замялся, с любопытством поглядывая то на одного, то на другую. — Вообще-то я голоден…

— Не вмешивай сюда Обри! — резко сказала Элиза.

— Он уже замешан, — ответил Киприан так спокойно, что ей захотелось кричать.

— Только потому, что ты так одержим своей местью! — взорвалась она. Вся боль ее сердца, все страхи, сомнения, тоска — все это вдруг поднялось в ней, закипело, забурлило — и неудержимо вырвалось наружу. — Только потому, что ты захотел, используя Обри, отомстить своему отцу! Но дядя Ллойд не знал о тебе. Он не знал, что Сибил родила ему сына…

— По-твоему, его оправдывает то, что он дал ей денег, чтобы избавиться от меня?

Прежде чем Элиза смогла ответить, она почувствовала, как ее дергают за руку.

— Я… Я не понимаю, — прошептал Обри. Элиза вдруг осознала, что они наделали. Она уставилась на мальчика широко раскрытыми глазами. Ей безумно захотелось взять назад столь неосторожно вырвавшиеся у нее слова, но по лицу Обри она видела, что уже слишком поздно.

— Ты сказала «нанести удар своему отцу», но… — Мальчик взглянул на Киприана, на Элизу, снова на Киприана. — Это значит… что мой отец… мой отец — и ваш отец тоже?

Киприан положил руки на плечи Обри, присел перед ним на корточки.

— Мы с тобой сводные братья, Обри. Я не хотел тебе говорить, потому что не знал, как ты к этому отнесешься.

— Но… но я не понимаю…

— Это случилось давно, еще до того, как твоя мать вышла замуж за твоего отца.

Обри на мгновение нахмурился, потом глаза его широко раскрылись, в них вспыхнуло понимание.

— О! Но кто же тогда ваша мать?

Киприан погладил худенькие плечи Обри и глубоко вздохнул:

— Ее звали Сибил. Она была красива, но не из тех женщин, на ком мог бы жениться твой отец. — Он замолчал, и Элиза увидела, как сжались его челюсти. Обрисовать Обри ситуацию так мягко, несомненно, стоило ему огромного усилия. — Но она хорошо обо мне заботилась, — добавил он.