Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

Он смотрел на экран с тем же выражением, с каким хирург смотрит на снимки МРТ перед сложной операцией. Холодно. Сосредоточенно.

— Ты заблокировала счета СБ? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да. Я подумала, что если Тимур предатель, то у него могли быть сообщники с доступом к финансам.

— Правильно подумала.

Он опустил телефон. Посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Словно видел впервые.

— Где ты этому научилась?

— Жизнь научила, — я пожала плечами. — Когда живешь с волками, учишься кусаться. Или ты думал, я буду сидеть в углу и плакать, пока твою империю растаскивают на куски?

— Я думал, ты соберешь вещи и сбежишь. Как только подвернется возможность. У тебя были мои ключи. Мой телефон. Ты могла перевести себе пару миллионов и исчезнуть.

— Могла, — согласилась я. — Но я здесь.

— Почему?

Этот вопрос висел в воздухе, тяжелый, как грозовая туча.

Почему?

Потому что я люблю его? Да.

Потому что я боюсь за него? Да.

Но была и другая причина.

Власть.

Впервые за все время я почувствовала вкус власти. Не отраженной, не подаренной, а своей собственной. Я управляла хаосом. Я спасла ситуацию. Я доказала, что я не «инкубатор», а партнер.

— Потому что мы венчались, — сказала я, используя его же аргумент. — И потому что я не бегу с поля боя.

Дамиан протянул здоровую руку. Коснулся моего бедра, обтянутого мятым красным шелком.

— Иди ко мне.

— Тебе нельзя…

— Иди ко мне! — в голосе прорезались командные нотки, но они тонули в слабости.

Я села на край кровати, стараясь не задеть его раны.

Он взял мою руку. Поднес к лицу. Прижался щекой к моей ладони.

Его щетина колола кожу.

— Спасибо, — произнес он глухо. — Ты спасла мне жизнь. Дважды. Там, в бункере. И здесь, в офисе.

— Мы квиты. Ты закрыл меня от пули.

— Нет, не квиты, — он посмотрел мне в глаза. — Я твой должник, Лена. А Барские всегда платят долги. Проси, чего хочешь.

Я смотрела на него.

Чего я хочу?

Свободы? Он не даст.

Денег? Они у меня есть.

Я хотела правды. Абсолютной, голой правды, без папок «Личное» и недомолвок.

— Я хочу знать всё, — сказала я. — Кто стоял за Авдеевым? Кто такой «Заказчик»? Почему они охотились за тобой с такой яростью? Это не просто бизнес, Дамиан. Это личное.

Он вздохнул. Откинулся на подушки, глядя в потолок.

— Это старая история. Она началась десять лет назад. Тот файл… с ДТП. Ты видела его?

Я напряглась.

— Да. Смирнова Анна Петровна. Погибла под колесами.

— Это была не просто авария, — его голос стал жестким. — Это была подстава. Меня хотели убрать с дороги. Я тогда был молодым, агрессивным, лез в те сферы, где чужаков не любят. Меня накачали наркотиками, посадили за руль… Я очнулся, когда машина уже горела. А под колесами был труп.

— Ты убил её?

— Нет. Она была мертва до удара. Экспертиза это доказала. Но это стоило мне трех лет судов и половины состояния отца, чтобы замять дело. Те, кто это организовал… это были люди Авдеева. «Система». Они держали меня на крючке этим делом десять лет. Шантажировали. Требовали долю.

— И ты платил?

— Я платил. И копил силы. Я строил свою империю, собирал на них компромат, внедрял своих людей. Тимур был частью этого плана. Я думал, он со мной. Оказалось, он играл на две стороны.

Он повернул голову ко мне.

— Когда ты появилась… с той же фамилией… я подумал, что это новый виток шантажа. Смирнова. Я решил, что они подослали тебя. Родственницу той погибшей женщины. Чтобы добить меня.

— Поэтому ты следил за мной? — догадка обожгла меня. — Поэтому ты хотел «устранить угрозу»? Ты думал, я — агент «Системы»?

— Да. Я был уверен в этом. Совпадений не бывает. Но потом… потом я увидел, как ты живешь. Твою бедность. Твою борьбу. Агенты так не живут. И я увидел Мишу.

Его голос дрогнул.

— Он был моей копией. И я понял, что ошибся. Ты не была врагом. Ты была просто девушкой, которой не повезло попасть под колеса моей войны.

Я сидела, оглушенная.

Все эти годы… пока я считала копейки, пока я плакала в подушку… он думал, что я киллер или шпионка.

Это объясняло его жестокость. Его холодность.

Но это не оправдывало его.

— Ты мог просто спросить, — тихо сказала я.

— Я не умею спрашивать, Лена. Я умею проверять. И уничтожать.

Он сжал мою руку.

— Но теперь это в прошлом. Авдеев уничтожен. Его кураторы бегут. Мы победили.

— Какой ценой? — я посмотрела на свою руку в его ладони. — Мы в крови. Оба.

— Кровь смывается, — ответил он. — А победа остается.

В этот момент дверь спальни распахнулась.

На пороге стояла Элеонора Андреевна.

Она была в черном пальто, с идеальной укладкой, но её глаза метали молнии. За её спиной маячили растерянные бойцы «Омеги», которые не посмели остановить Мать.

— Дамиан! — её голос был подобен грому. — Что здесь происходит⁈ Почему твой дом похож на осажденную крепость, а твоя жена разговаривает со мной как с прислугой⁈

В комнате стало тесно.

Элеонора Андреевна заполнила собой все пространство, вытесняя воздух своим авторитетом и запахом «Шанель». Она стояла посреди спальни, сжимая в руке перчатки, и смотрела на нас так, словно мы были нашкодившими подростками, которых застали за курением в школьном туалете.

Только вместо сигарет у нас были капельницы, бинты и пистолеты охраны в коридоре.

— Мама… — Дамиан попытался приподняться, но поморщился от боли.

— Лежи! — рявкнула она, делая шаг к кровати. — Ты выглядишь как труп, который забыли закопать.

Она перевела взгляд на меня. Ледяной, оценивающий, уничтожающий.

— А ты… Ты устроила здесь крепость. Не пускаешь меня к сыну. Меняешь коды. Ты возомнила себя хозяйкой, милочка?

Я медленно встала с края кровати.

Мое красное платье было мятым. Волосы растрепаны. На лице не было макияжа, только тени усталости.

Но я не чувствовала себя «милочкой».

Я чувствовала себя цербером, который охраняет вход в Аид.

— Я не возомнила, Элеонора Андреевна, — произнесла я тихо, но так четко, что каждое слово повисло в тишине.