Опасная игра - Конни Брокуэй

– О каком запасном плане вы говорили?

Убийца задумчиво поджал губы и сразу же стал похож на вечно чем-то озабоченного преподобного Таустера.

– Просто безобразие, что жители нашего города доходят до такой степени бедности и отчаяния. Взять хотя бы того мальчика, которого я послал к Рэму. Знаете ли вы, что он живет в комнате, где кроме него ночуют еще восемь человек? Ужасно, не правда ли?

– Зачем вы говорите мне об этом?

– Всего за полкроны он охотно согласился ослабить защитную насадку на шпаге, которой Веттори будет ... нет, уже сражается с Рэмом. Он согласился смазать острие неким средством, которое я ему вручил. Мальчик, разумеется, не знает, что это яд. Получив полкроны, он и не станет задавать лишних вопросов.

«Господи, нет!»

Хелена не сразу поняла, что рассказал ей преподобный Таустер. Ослабленный наконечник, жестокая и решительная финальная схватка, малейший укол ...

Она подхватила юбки и побежала. Викарий бросился за ней, и очень скоро Хелена поняла, что он бегает гораздо быстрее. Каждое мгновение она ожидала, что холодное жало рапиры вот-вот вонзится ей в спину, но вдруг заметила блестящий предмет, лежавший чуть в стороне. Это была шпага Демарка. С всхлипом она кинулась к ней, схватила за рукоятку и выпрямилась, повернувшись лицом к своему преследователю. Он бежал за ней по пятам без какого-нибудь видимого усилия, а на его лице было написано ... Господи! На его лице было написано облегчение.

– Благодарю вас, моя дорогая! Я даже и не надеялся на подобную удачу. Браво, детка! Браво!

Пальцы Хелены дрожали так сильно, что ей пришлось ухватиться за рукоятку обеими руками. Кончик шпаги дергался так, что выписывал невообразимые иероглифы в воздухе.

Таустер улыбнулся, ласково и сочувственно.

– Должен признаться, что мне все-таки трудно было бы убить вас, когда вы абсолютно беззащитны, хоть это и глупо. – Он медленно подошел к ней, затем встал в традиционную боевую стойку. – После вас, дорогая.

Еще раз всхлипнув, Хелена отчаянно взмахнула шпагой, пытаясь вспомнить, чему ее учил Рэм. Страх путал мысли и застилал глаза, руки вдруг стали слабыми и чужими.

Едва шевельнув рапирой, Таустер отбил ее беспомощный удар.

– Прошу вас, постарайтесь. Неужели вы совсем ничего не понимаете в фехтовании? – вздохнул Таустер.

«Единственное преимущество, которым вы владеете, – это неумение владеть шпагой. Противник может просто не принять вас всерьез» – так Рамзи говорил лорду Фигберту в ту памятную встречу в Воксхолле. Хелена почувствовала, что мысли перестают путаться, а руки уже не так стискивают шпагу. И ей он тоже говорил: «Единственное преимущество неопытного фехтовальщика во время поединка – его неопытность. Нападающий не ожидает встретить сопротивление».

Таустер смотрел на нее с явным разочарованием.

– Что ж, я не могу стоять здесь всю ночь и ждать, что на вас вдруг снизойдет озарение.

Он шагнул вперед ...

– Бастард! – Сделав глубокий выпад, Хелена наклонила корпус влево. Почти упав, она оперлась на левую руку, а правую с силой направила вперед. Вдруг она почувствовала, как клинок вонзается во что-то плотное, но податливое... С испуганным криком она выпустила оружие и быстро попятилась назад, оказавшись на четвереньках.

Таустер с недоумением смотрел на покачивающийся эфес шпаги, которая застряла в его груди.

– Клянусь небесами, – едва слышно произнес он, сделавшись очень бледным, – это же пасата сото. – Он поднял глаза на Хелену, успевшую отползти довольно далеко. – Будьте вы прокляты!

Сделав шаг в ее сторону, он покачнулся от невыносимой боли. Рапира выпала из его рук. Таустер из последних сил дернул клинок и страшно завопил. Его безумный взгляд опять нашел Хелену, лицо Таустера исказила ужасная улыбка.

– Скажите Рэму, что Дэнд шлет ему привет!

Хелена не стала ждать того, что случится дальше. Думая только о Рэме, она вскочила на ноги. Надо предупредить его! Надо остановить поединок, пока не поздно!

Она бросилась к дверям амфитеатра, влетела в здание, пробежала по коридору, ища дверь, которая вела на арену. Она услышала рев, раздавшийся изнутри. Рев, словно вырвавшийся из ада. «Господи! Нет! Только не это!»

Она расталкивала беснующуюся толпу, заполнившую арену.

– Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

– Господи, бедняга даже не успел понять, что с ним случилось!

– Он и сейчас еще ничего не понимает!

«Нет. Нет. Нет».

Она бесцеремонно расталкивала людей, которые мешали ей добраться до Рэма. Вдруг она оказалась впереди всех и увидела его, стоящего на ногах. Живого.

Хелена забыла обо всем, что случилось с нею сегодня: о Таустере, Демарке, убийстве Арну, отравленной шпаге. Сейчас она помнила только о том, что Рэм жив. Не ранен. Здоров.

– Спасибо, – выдохнула она, не сознавая, что по щекам катятся слезы, а на губах дрожит улыбка. Схватившись за ближайший рукав, она дернула за него и продолжала дергать до тех пор, пока к ней не наклонилось сияющее от гордости лицо мужчины.

– Что случилось? – спросила она.

– Ни одного укола! Итальянец не сумел сделать ничего! – провопил тот, пытаясь перекричать ликующую толпу. – В жизни не видел ничего подобного. И никогда уже и не увижу! Дьявольское мастерство! Дьявольское!

Рамзи уже крутил головой, не обращая внимания на множество рук, которые хлопали его по плечам и спине.

Он увидел ее. Толпа расступилась, образовав пустой коридор между ним и Хеленой. Она пошла по нему, словно во сне.

– Чем мы наградим нашего английского чемпиона? Чего вы желаете, сэр? Какую награду мы можем предложить вам? – выкрикнул чей-то голос из толпы.

– Я желаю только одного, – негромко произнес Рэм, когда их взгляды встретились. Он стоял в ожидании ее ответа. Он не знал, каким будет ответ, но все-таки ждал, не побоявшись публично заявить о своих чувствах.

Гордость. Это качество и у Хелены было в избытке. Когда-то она считала, что гордость – это единственное, что у нее никто не сможет отобрать. Она цеплялась, пряталась за нее. Ревниво берегла ее. Но что такое гордость без смирения, доверия и любви?

– Мисс Нэш, – хрипло начал Рэм, – согласны ли вы ... Она приложила к его губам пальцы, заставляя замолчать. Он понял этот жест неправильно. Рамзи зажмурил глаза, словно старался не видеть то, что принял за желание избавить его от публичного унижения. Потом опять открыл, и Хелена увидела, что в них плещется адская мука. Он отвернулся от нее.

– Женитесь на мне, Рамзи Манро, – попросила она. Рэм остановился как вкопанный. Все голоса вдруг замолкли, стихли приветственные крики и аплодисменты.