Оружие Ада - Элль Рид

Я еще не был внутри него, но скоро буду. Чувствовать, как он дрожит подо мной, впервые познавая женщину — это один из самых незабываемых моментов в моей жизни.

Он прервал поцелуй, тяжело дыша. С этого ракурса я не видел его лица, но видел, как наша девочка улыбается ему. Она обхватила его за шею.

— Можешь двигаться, Майло.

Её напутствие заставило меня тихо рассмеяться. Убрав руку, я не удержался и тоже последовал приказу. Мои бедра толкнулись в задницу Майло, заставляя его глубже войти в неё. Я капнул еще лубриканта на вход, чтобы мой член лучше скользил. Вскоре Майло сам перехватил контроль над ритмом, входя в нашу девочку.

К черту всё, я больше не могу ждать. Схватив его за бедро, чтобы прервать только что найденный ритм, я другой рукой направил головку к его кольцу.

— Готов принять меня, сладость?

Не знаю, пытался ли он что-то сказать, но невнятный звук заставил меня толкнуться вперед. Головка преодолела барьер.

Тацита приподнялась, чтобы коснуться его губ; её янтарные глаза оставались открытыми, глядя на меня. Она поддерживала его, пока я входил глубже. В первый раз я двигался осторожно, зная свои размеры и то, как пирсинг усиливает ощущения.

— Блять, ты такой тесный, такой горячий и невероятно вкусный, — хвалил я его, толкаясь чуть сильнее, чтобы Майло, в свою очередь, глубже входил в Тациту.

С этого момента я потерял связь с реальностью. Не существовало ничего, кроме них, наших общих стонов — хора, ставшего саундтреком к нашему совместному восхождению к блаженству.

Мои бедра двигались быстрее, я толкался всё глубже. Мы нашли идеальную синхронность, и это была чистая магия. Волосы Тациты рассыпались по плечам радужным ореолом, и я чувствовал эту яркость, куда бы ни посмотрел.

Она первой взорвалась оргазмом, и судя по тому, как она выгнулась, это было мощно. Вид её пика довел меня до края. Я слегка изменил угол толчков и понял, что для Майло всё кончено — я задел простату. Его задница мертвой хваткой сжала мой член, пока он кончал в нашу девочку, заявляя на неё свои права.

И эта мысль окончательно столкнула меня в бездну.

Я извергся в него, помечая то, что принадлежит мне. Гортанный рык вырвался из горла, и на секунду, на самом пике, мне показалось, что зверь внутри меня взревел. Всё тело пульсировало от чувства собственности, которого я раньше не знал. Да, я любил их обоих, но это было нечто более дикое, глубокое и всепоглощающее. Любовь казалась мимолетной фикцией по сравнению с этим чувством.

Они мои. И точка.

Я рухнул справа от Тациты, Майло пристроился слева. На этой узкой кровати нам пришлось буквально расплющить её между собой, но сейчас я бы не допустил и лишнего миллиметра пространства между нами.

Повернувшись на бок, я взял Тациту за подбородок и снова поцеловал, забирая её рот себе. То же самое я проделал с Майло, переплетая наши ноги.

Мы были влажными от пота, затуманенными послевкусием оргазма, и я не думаю, что когда-либо чувствовал себя более счастливым.

Дракон под кожей довольно заурчал, почти как кот. Удовлетворение, разлившееся по телу, быстро сменилось такой мощной усталостью, что я провалился в сон, обнимая двух людей, ставших центром моей вселенной.

Глава 34. Тацита

Дыхание Уайатта становится глубоким и ровным. Он отключился мгновенно. Его тяжелая рука лежит у меня на животе, а ладонь обхватывает бедро Майло — так он удерживает нас в общем кольце.

В груди бушует настоящий водоворот: счастье и тревога отчаянно борются за лидерство. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мне не хочется сбежать сразу после оргазма. Напротив, я жажду этих послесексовых нежностей, хочу касаться их любым возможным способом, хочу остаться и уснуть рядом. Я запускаю пальцы в кудри Майло, и он прижимается ко мне еще плотнее. Он уткнулся носом мне в плечо, и его выдохи щекочут грудь, одновременно охлаждая и обжигая кожу.

— Как ты? — спрашиваю я шепотом, всё еще не в силах остановить поток собственных мыслей.

— Хорошо. — Голос Майло заставляет мою рефлексию резко затормозить. Я ждала кивка или жеста ладонью, которая сейчас лежит на моих ребрах. — Липко, — добавляет он, заставляя меня рассмеяться.

Мы и правда с ног до головы покрыты доказательствами того, что только что произошло. Я чувствую, как его сперма вытекает из меня, из-за чего бедра стали липкими.

— Хочешь в душ? — предлагаю я.

На этот раз он кивает, осторожно перекладывает руку Уайатта и выпутывается из объятий, чтобы встать. Майло бросает взгляд на татуированного блондина, который спит без задних ног.

— Оставим его. Думаю, его окончательно «вырубило» после первого оборота.

И правда: его тихое похрапывание не меняется, пока я поудобнее устраиваю его подушку и сползаю с кровати.

Взяв Майло за руку, я тащу его в ванную. Включаю воду почти на максимум, чтобы она была обжигающей, и, выпрямившись, замечаю, что Майло пристально разглядывает новую розовую полосу, подпортившую его безупречную кожу. Шрам приподнят и выглядит еще совсем свежим, но я предпочту шрам любому другому исходу.

Его взгляд опускается на мое бедро, туда, где вытатуирован кинжал. Кончики пальцев Майло касаются подвязки из белладонны, прослеживая линии рисунка.

— Как? — спрашивает он так тихо, что я едва слышу его из-за шума воды.

— Это мощная магия. В нашем мире лишь единицы способны на такое. Я выложила за это целое состояние.

Я провожу рукой по нарисованному лезвию и чувствую, как оно отделяется от кожи. Обхватив рукоять, я поднимаю нож между нами.

— Ты спасла меня этим. — Он проводит пальцем по центру острого металла.

— Я вообще-то круто обращаюсь с ножами, если ты не заметил, — усмехаюсь я. — Но я бы спасла тебя и без него.

— Я не… — Его голос обрывается, будто горло внезапно перехватило судорогой.

Он отступает на шаг и переходит на знаки:

«Я не заслуживаю спасения».

Вернув кинжал на бедро и чувствуя, как магия превращает его обратно в чернила, я хватаю Майло за запястья обеими руками.

— Еще как заслуживаешь.

Он пытается показать что-то еще, но я перебиваю:

— Майло, послушай меня. Я люблю тебя. Когда я увидела, как клинок входит в твою грудь, мне впервые в жизни стало по-настоящему страшно. Если бы я не смогла тебя спасти, я бы полетела прямиком к Харону и вытрясла из него твою душу обратно. Мы с тобой — полные противоположности, но мысль о твоей потере