Доминика - Эмилия Марр

После этих слов он поцеловал меня в губы долгим и нежным поцелуем.

Оторвавшись от меня, он снова улыбнулся и чмокнул в кончик носа.

Я и не знала, что Макс может быть таким милым.

– А можно и мне задать тебе вопрос?

– Конечно, мы же договорились.

– Почему тебе не нравится Лайма?

– Хм… ну… слово «не нравится» не совсем правильно подобрано… скорее всего, ее отрицательное отношение ко мне и очень близкое к тебе… Я немного ревную тебя к ней. Блин, да я даже к сыну тебя ревную, Доминика!

– Что? – а вот это неожиданно для меня. – Ты сейчас серьезно?

– Да, был момент, когда я почувствовал ревность к малышу. Я так скучал по тебе, что, вновь обретя, не желаю ни с кем тебя делить.

Он быстро притянул меня к себе и снова поцеловал, но уже не нежно, а требовательно, грубо! Как будто доказывал, что я его и никуда теперь от него не денусь.

А я и не хочу от него никуда деваться, я хочу быть рядом с ним теперь, всегда.

Мы остановились, когда обоим уже не хватало кислорода. Тяжело дыша, мы смотрели в глаза друг другу.

– Или мы поднимаемся наверх, или беги, потому что я уже себя не контролирую. И если поймаю, то мы все же поднимемся наверх.

– Ну так поймай меня, если сможешь, – показала ему язык и побежала по дорожке, ведущей ко входу в дом.

– Учти, тогда все будет по-моему!

Я обернулась и остановилась на секунду.

– Нашел чем пугать, – высокомерно хмыкнула и снова кинулась в бега. Хорошо, что навстречу мне никто не выходил. Я изо всех сил бежала по ступенькам вверх. Макс настиг меня уже у дверей моей комнаты. Схватил обеими руками и прижал к своей груди спиной. А после с небольшой одышкой проговорил мне в ухо:

– Нет, дорогая. Сейчас я буду любить тебя в своей комнате, а вернее, в нашей. Я ее очень тщательно для этого готовил.

В груди все затрепетало от волнения и предвкушения. Что же он придумал?

Спальня хозяина дома располагалась в конце коридора.

Максимилиан внес меня на руках в свое логово.

Я тут впервые, поэтому беспрестанно крутила головой, осматривая комнату. Она казалось просто огромной.

Конечно, первым делом меня привлекла здоровенная двуспальная кровать с кованым изголовьем, в которой спокойно могли бы поместиться три, а то и четыре человека. Она стояла напротив входной двери.

После взгляд зацепился за прикроватные тумбы и шикарное зеркало во весь рост. Далее следовали панорамные окна. И что самое интересное, располагались они с двух сторон от кровати. Благодаря такомусочетанию складывалось ощущение, что мы находимся на природе, где удобно можно расположиться на мягкой кровати и отдыхать.

– Теперь, мы с тобой будем встречать рассветы, – Макс указал головой в сторону окон слева, – и закаты, – взмах головы в правую сторону, – вместе.

От нахлынувших на меня эмоций я припала к губам Максимилиана в поцелуе, нежном, мягком, как бы говоря «спасибо».

Он, продолжая держать меня на руках, подошел к кровати и нежно меня на нее опустил.

– Хотел показать тебе это позже, но покажу сейчас, – и нажал на какую-то кнопку. Дверь встроенного шкафа отъехала в сторону, и моему взору открылась картина… меня. Мой портрет! Примерно полтора метра в ширину и два в высоту.

– Я попросил нарисовать тебя с нашей совместной фотографии двухгодичной давности и поместил эту картину тут. И когда было особо тоскливо, открывал ее, смотрел на тебя и разговаривал с тобой.

– Но раз у меня теперь есть живая ты, – продолжил Макс, – то эту копию можно и убрать, – на последних словах интонация приобрела немного игривый тон, но я уже сделала рывок. Вскочила с кровати и выхватила пульт из рук Макса.

– Нет! Стой! Оставь! Мне нравится!

Макс рассмеялся, обнял меня, стоящую на кровати, и его голова расположилась чуть выше моего живота.

– Я пошутил, ничего не буду менять. Этот дом я построил для тебя, для нас. Для нашей большой семьи. И очень надеюсь на то, что мы будем в нем жить все вместе и счастливо.