Черная моль - Джорджет Хейер

– А как же, сэр? Разве не повторяла я снова и снова, что если уговорю Джека остаться с нами, все образуется, как надо? Ну, Майлз! Ты же знаешь, я это говорила!

– Припоминаю, как-то ты говорила что-то такое, – признал ее супруг.

– Как-то! Ничего себе, как-то! Я всегда была в этом уверена. И я действительно уговорила его остаться! Ведь уговорила, Джек? – воззвала она.

– Уговорила, – согласился он. – Вы уверили меня, что если я буду таким бесчувственным и невежливым, что уеду, Майлз заболеет и медленно зачахнет.

Она не обратила внимания на непристойную оценку мужем этого перла дипломатии.

– Тогда вы видите, что это благодаря мне…– тут ей пришлось прерваться на небольшую потасовку с О'Харой, и встреча закончилась взрывом хохота.

Когда Карстерз пошел переодеться, он застал Джима в комнате, поджидающим его. Он весело приветствовал его и уселся перед туалетным столиком.

– Сегодня, Джим, мне потребуется праздничный костюм. Думаю, розовый бархат с кремовой парчей.

– Хорошо, ваша светлость, – последовал чопорный ответ.

Джек обернулся.

– Это еще что такое?

– Как я понял, ваша светлость – граф, – сказал бедный Джим.

– Это какой же бестактный идиот сообщил тебе об этом? Я собирался сам рассказать тебе эти новости. Полагаю, теперь ты знаешь мою историю?

– Да, сэ… милорд. Я… я полагаю, вам больше не понадобятся мои услуги?

– Небеса святые! Почему? Ты хочешь меня оставить?

– Хочу оста…? Нет, сэр… милорд… я… думал, что, может вам, захочется иметь более ловкого камердинера… а… не меня.

Милорд снова повернулся к зеркалу и вытащил булавку из галстука.

– Не будь идиотом.

Эта загадочная реплика, казалось, очень успокоила Джима.

– Вы действительно так считаете, сэр?

– Конечно, да. Без тебя я буду чувствовать себя просто потерянным. После всех этих лет! Женись на этой милой девушке из Фиттеринга, и она станет горничной миледи. Поскольку я собираюсь жениться немедленно!

– Да, сэ… милорд! Я, правда, очень счастлив, сэ… ваша светлость. Розовое, сэр? С серебряным кружевом?

– Полагаю, что так, Джим. И кремовый… бледно-бледно кремовый… сливочный жилет, вышитый розовым. Там такой есть, я знаю.

– Да, сэр… ваша светлость.

Милорд уныло поднял на него глаза.

– Э-э… Джим!

– Да… ваша светлость?

– Прости, но я не могу этого выносить.

– Прошу прощенья, милорд?

– Я не могу выдержать, что ты называешь меня «ваша светлость» через каждые два слова… действительно не могу.

– Но, сэр… можно мне тогда назвать вас «сэр» по-старому?

– Я, пожалуй, предпочел бы так.

– Ах, сэр… благодарю вас…

Завязывая бант на парике хозяина, Джим вдруг остановился, и Джек в зеркало увидел, как лицо его опечалилось.

– А теперь что не так? И куда ты дел мои мушки?

– Они в маленькой шкатулочке: сэр… да… вот этой. Я просто вдруг подумал… вот заячья лапка, сэр… что теперь уж никогда не увижу, как вы останавливаете карету и не услышу «кошелек или жизнь!»

Милорд, старавшийся прилепить мушку точно над уголком рта, попытался сдержаться, не смог и разразился озорным хохотом, который, докатившись до О'Хары в комнату на противоположной стороне лестницы, заставил того радостно ухмыльнуться. Давно не он слышал этого смеха.