На бешеной скорости - Тамуна Менро

Отец был в бешенстве. А у меня в голове не срасталось: у тебя, взрослого мужика, какие-то терки с ее отцом по бизнесу, вы не можете договориться, а я должен бульдозером по его дочери пройтись? Чтобы что? Так проблемы сами собой решатся?

– Что я должен был сделать? За косички ее дергать, чтобы она расплакалась и попросила папу уехать из этого злого города? Это ваши взрослые дела, неужели вы сами, без помощи детей разобраться не сможете? – Меня крыло от тупости ситуации.

– А вы уже не дети, Максимушка, – так называла меня только мама, из уст отца это слово отдавало душком. – Ты думаешь эта стряпуха с невинными глазками такая простая? Такие на все пойдут ради бабла, чтобы вырваться из своей нищеты. А ты любовь себе напридумывал? Ты еще тупее, чем я думал. Я сам все решу. Мне нужно было лишь посмотреть, готов ли ты хоть что-то делать своими руками ради семьи.

– Она. Не. Стряпуха. Ей плевать на мои деньги! – Я начинал орать. Пусть говорит все, что угодно обо мне, но не о ней!

– Твоих денег здесь нет! Это все МОИ деньги. Я таких, как она, знаю. При первой же возможности продастся любому другому, папочке, у кого действительно есть бабки. И тогда такой малолетка, как ты ей ни в одно место упираться не будешь. Ну, или так, на два фронта работать будет. Утром любовь-морковь с молодым и резвым, ночью – с любым, лишь бы с баблом. Стоит немного копнуть под девчонку и уверен, найдутся самые интересные истории.

– Ты по своим стряпухам судишь?!

– Молчать, щенок! – Отец тоже перешел на крик, брызгая слюнями. – Ты себя кем возомнил? Как я скажу, так и будет! Твое дело – с Кариной отношения наладить. Все, базар окончен! Привык, что папочка всю грязную работу делает? А ты типа чистенький, так, по мелочи, шалишь? Так не получится! Ты – Булатов, хочешь ты этого или нет. И хочу Я этого или нет. А с девчонкой твоей и с ее папашей-воякой разберусь сам.

– Что у вас тут происходит, мальчики? —Мамин тонкий голосок раздался в кабинете.

Врачи ей выписали витамины, успокоительные, видимо, они давали свой эффект, мама второй день уже чувствовала себя лучше и уже выходила из своей берлоги.

– А ничего! Вырастила слюнтяя, ничего поручить ему нельзя, руки марать не хочет. Весь в свою мать. Что уставилась? Добренькие свои дела оставьте для работяг с зарплатой в 30 тысяч, а если хотите жить, как привыкли, то для этого нужно постараться. Проваливайте!

Нам два раза повторять было не нужно. По отцу, с его вспышками бешенства, явно рыдал дурдом. Он все больше и больше катился в бездну своего безумия, где кругом одни деньги и враги.

– Не ругайся с отцом, пожалуйста, – мама максимально тихо закрыла дверь кабинета, взяла меня, как в детстве, за руку и повела на кухню. Ника заперлась в своей комнате, я еще с ней не говорил после Кокоса. – Когда он в таком настроении, лучше ему не перечить. Что случилось у вас? Садись, налью чай с облепихой.

– А ты выглядишь лучше, – я все еще был на взводе и усилием воли переключал свой мозг со слов отца на что-то другое. – Когда на дообследование поедешь? Записалась уже?

– Максимушка, ну что мне это дообследование? Против мигреней не попрешь, папа мне какие-то модные таблетки из Америки достал, вот ими второй месяц и спасаюсь, но они только снимают боль, купируют приступ, но против моей биохимии и они бессильны. Я как вас с Никой родила, так на каждую смену погоды реагирую так. А погода у нас меняется через день да каждый день, – она хитро улыбнулась. – Ты ушел от темы, я заметила. Вы о какой-то девушке говорили, не о Карине?

– Не о Карине.

– Расскажешь? – Мама поставила на стол две кружки с чаем и смотрела на меня такими преданными любящими глазами, что я не стал, как обычно, отмалчиваться.

– Мне нравится девушка, Кира, мы с ней учимся вместе. Ее отец командир в той части, где отравление солдат было. И расследование, я так понял, не в нашу пользу. Отец требует крови и мяса, вплоть до его дочери. Мы встречаемся, а отец бесится из-за этого, Карину мне все подсовывает.

– Ты ее любишь?

– Мам…

– Простой вопрос. Любишь?

– Люблю, —эти слова сами вышли из моего рта.

Я выдохнул. Люблю. Я ее люблю, хоть и думал, что вообще не способен на это чувство.

– Значит она замечательная. И я тоже уже люблю ее. Познакомь нас? – Буквально на несколько мгновений лицо мамы стало светиться радостью, потом она вновь нахмурилась. – С отцом не ругайся. И не дай обидеть свою девочку. Он страшный человек, как бы горько мне не было это признавать. Я ведь говорю об отце своих детей, о своем муже. Прости, что родила вас от этого чудовища, я так сильно хотела видеть в нем хорошее, что и не заметила, кто он на самом деле.

Мама закрыла ладонями лицо и начала плакать. Она раньше не позволяла себе говорить о нем плохо, всегда защищала его передо мной. А меня перед ним.

– Почему же ты давно не ушла от него? Сколько я себя помню, он всегда был таким.

– Знаешь, сначала казалось, что хорошего в нем больше, он всегда так извинялся за все, что творил. Обещал, что все наладится. Я верила, что мы вместе победим его внутренних демонов. Все мы не без греха. Я пыталась уйти. И не раз. Но он угрожал забрать вас у меня. Выбирая между своими детьми и собой, я выбрала вот эту нашу жизнь. Ты прости меня. Мне так жаль, так жаль, что я сделала только хуже, —она продолжала плакать, уставившись в одну точку и мысленно находясь уже не здесь. – Я дала себе слово, что уйду, когда вы с Никой встанете на ноги. Я не обреку вас на бедность. У меня же ничего за душой нет, ни гроша. Я когда-то мечтала быть переводчицей, а выскочила замуж в 18 лет, быстро забеременела и растворилась в семье. Я ничего не умею, Максимушка. Ваша мать абсолютно никчемный человек. И куда бы я вас увезла с пустым кошельком? Нет уж, сама виновата. Поэтому, если надо будет, я буду терпеть сколько нужно, пока вы, ты и, главное, Ника, не станете свободными, независимыми, не начнете сами зарабатывать. Я дам вам