Дуэт с Герцогом Сиреной - Элис Кова

Вступать в связь с этим опасно красивым мужчиной, пусть даже ради физического удовольствия, — это риск, на который мы оба не можем пойти.

Потому что нельзя поддерживать чисто физические отношения, Виктория, предостерегает мой разум. Поцелуй его — и ты влюбишься в него.

Не могу же я, в самом деле, испытывать привязанность к первому мужчине с яркими глазами и теплой улыбкой, которому я позволила приблизиться к себе после Чарльза? Я сильнее этого. Я более рассудительна, чем та девушка, которой я была. Я научилась на своих ошибках, когда падала слишком быстро и хотела слишком многого.

Паника теперь конкурирует с вожделением и желанием. Я должна остановить его ради нас обоих. Я поднимаю руки и кладу их ему на грудь, готовая оттолкнуть его. Но все, что я чувствую — это теплые, крепкие мышцы под моими пальцами, и моя воля иссякает. Я забываю, что должна проецировать свои мысли, чтобы он их услышал. Я инстинктивно шевелю губами в слабой попытке возразить.

Его нос касается моего. О, боги, он собирается меня поцеловать, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Я хочу, чтобы его руки спустились с моего лица на плечи. Я хочу, чтобы он провел кончиками пальцев по моей груди, дразня меня всеми запретными способами.

Еще раз, перед смертью, возможно, я снова почувствую. Возможно, мы бросим осторожность на произвол судьбы и предадимся страсти и похоти. Я уже скрывала, как разбивается мое сердце; я смогу сделать это снова. И может быть, тех кусочков, что остались от этого адского органа, будет недостаточно, чтобы влюбиться. Может быть, я смогу забыть, что это вообще произошло, когда буду удовлетворен. Одной песни из старых песен мне будет достаточно, чтобы забыть о нашем с Илрит существовании, если до этого дойдет. Может быть…

Его лоб прикоснулся к моему. Но он не двигается. Я открываю глаза и вижу, что он все еще закрыт, а его брови слегка нахмурены в напряженной сосредоточенности.

— У нас есть только мгновение, прежде чем он начнет интересоваться, почему мы молчим, — говорит он. — Здесь рискованно говорить без прикосновения. Вентрис, несомненно, использует чары и благословения, чтобы прослушивать эту комнату. Прикосновение поможет сделать связь более прочной и конфиденциальной.

Я вдруг осознаю, насколько холодна океанская вода, которая гасит зарождающееся пламя, растущее в глубине моего живота. Я безвольно повисла в воде, удерживаемая его руками.

Дура, Виктория, он не пытался тебя поцеловать… он пытался с тобой поговорить. Зачем такому мужчине, как он, у которого столько перспектив и столько жизни впереди, целовать женщину, отмеченную смертью? Я благодарна ожерелью, которое подарила мне Фенни, за то, что я могу держать эти горькие мысли и следующий за ними внутренний жесткий смех при себе.

Но так ли необходимо ему быть так близко, если все, что требуется, — это прикосновение? Я не решаюсь спросить. Да и вряд ли. Но я не хочу, чтобы он останавливался… Разве это так плохо, когда женщина хочет немного тепла перед тем, как жизнь закончится?

Глаза Илрит слегка приоткрываются, встречаясь с моими. Взгляд напряженный, такой близкий.

— Они заберут меня перед хором. Это не займет много времени, а потом я приду и найду тебя снова.

— Все ли там хорошо? — спрашивает Вентрис.

Я слышу, как Илрит ругается в глубине его сознания. Я мягко отталкиваю его и обращаюсь к Вентрису:

— Конечно, почему бы и нет?

— Кажется, было очень тихо.

— Разве могут двое не разговаривать между собой? — Я оглядываюсь через плечо на ламинарию, чтобы убедиться, что он не проплывает мимо.

Наступает короткая пауза.

— Конечно, могут. Я просто хотел убедиться, что все в порядке.

Если бы он не пытался подслушать, то не звучал бы так растерянно и встревоженно. Я улыбаюсь, получая немалое удовольствие от мысли, что помешала Вентрису. Надеюсь, он сейчас ломает голову, пытаясь найти причину, по которой не может подслушать. Несомненно, резные символы, которые я видела здесь повсюду, — это тоже метки его коварной магии, пытающейся проникнуть в каждый уголок.

Наклонившись назад, я снова прижимаюсь лбом ко лбу Илрита. Я наслаждаюсь ощущением инициации близости, даже если это только из практических соображений.

— Чем я могу помочь тебе сегодня?

Илрит качает головой, его нос почти касается моего.

— Ты не можешь прийти.

— Я приду.

— Но…

— Я приду, и все, — говорю я решительно. — Я помогу. Я подношение, я знаю слова старых, конечно, все это что-то значит? Скажи, чем я могу быть полезна.

Илрит слегка сужает глаза. Он хочет возразить, но у него не хватает ни скорости, ни красноречия, чтобы продолжать это делать. А я остаюсь непреклонной. Вместо этого выражение его лица слегка расслабляется, и внимание переключается на что-то более внутреннее. Он опирается правым локтем на левый кулак, сводя его поперек тела, а правой рукой поглаживает подбородок.

На мгновение я очень, очень отвлекаюсь на то, как его пальцы скользят по щекам и губам. Он снова хватает меня, прижимается щекой к моей щеке, как будто хочет прошептать мне на ухо. Я едва удерживаюсь от того, чтобы не схватить его за щеку свободной рукой, чтобы почувствовать его близость.

— Хотя существуют общие правила помазания приношений, есть много возможностей для интерпретации в зависимости от того, в чем нуждается приношение. В нашей истории этот процесс появился сравнительно недавно, и с ним все еще экспериментируют, — говорит Илрит, положив руки мне на плечи, чтобы удержать нас вместе. — Из-за этого им может быть трудно усомниться в нюансах. Если бы ты сказала, что мы должны вернуться в Мир Природы, чтобы помазать тебя в водах твоего дома, что ты слышала в гимнах древних, что тебе нужно чистое море, свободное от гнили, и что это воля Крокана… они не смогли бы возразить.

Я киваю.

— Я могу это сделать. Когда мне будет удобно…

— Остальные певцы хора уже здесь. Мы должны пройти в зал собраний. Сейчас, — прерывает меня Вентрис. Его тон отрывист. Я надеюсь, что это потому, что он раздражен тем, что не слышит наших мыслей. — Час уже поздний, а сделать нужно многое.

Я не могу вставить ни слова быстрее, чем Илрит.

— Мы идем.

— Но…

Без предупреждения его правая рука скользит по моей щеке, пальцы слегка надавливают за ухом, нежно зацепляя челюсть. Это движение притягивает все мое существо к нему. Движение останавливается только тем, что мое тело встречается с его телом. Колючки желания вновь зацепили меня, мгновенно уловив его прикосновение. Наши