Любовь на проводе - Б. К. Борисон

* * *

Дэн, как всегда, врёт.

Он даже не думает идти за мной — сомневаюсь, что сделал хоть пару шагов в сторону своей машины.

Я выезжаю из сервиса на машине Эйдена Валентайна, и «Тойоты» Дэна нигде не видно. Еду на пять миль ниже разрешённой скорости, давая ему шанс догнать, но сзади уже возмущённо сигналит парень на квадроцикле. Приходится смириться со своей судьбой.

Ну и ладно. Вызову такси, когда приеду. Отдам Эйдену ключи, мило улыбнусь, будто его молчание не сидело у меня в голове всю неделю, и уйду. Буду взрослой, уравновешенной, разумной женщиной.

Но сохранять это настроение сложно, сидя в кабине его «Бронко» и утопая в запахе, в котором весь — он.

Здесь пахнет так, будто он обнял меня: свежей мятной жевательной резинкой, которую он держит в карманах толстовок, и дорогим кофе, который он любит. Я вдыхаю этот запах и выдыхаю вместе с ним сдавленную боль.

К воротам парковки подъезжаю уже с неприятным узлом в животе. Тянусь к чёрному боксу с мигающим красным огоньком — и тихо ругаюсь. Карточка доступа осталась на столе у Мэгги… вместе с остатками моей решимости, похоже.

Быстро осматриваю панель. В машине Эйдена, кроме смятого меню пиццерии и старого пропуска для платных дорог в подстаканнике, ничего нет. Карточки тоже.

— Ну конечно, — бурчу, наклоняясь к бардачку. Открываю — и половина содержимого вываливается мне на колени: пара наушников, сложенный лист бумаги, руководство пользователя, недоеденный пакетик шоколадных мятных конфет. Пихаю всё обратно, но взгляд цепляется за изношенный лист с небрежным, но узнаваемым почерком.

Любопытство побеждает. Разворачиваю лист на коленях.

Шоколадные мятные конфеты

Ромашки

Газировка из автомата

Кокосовый бальзам для губ

Рождественское печенье — рассыпчатое

Жёлтые «Старберсты»

Розовые «Старберсты»

Сливки для кофе в оранжевой бутылке

Читаю один раз. Потом второй. Это список… моих любимых мелочей. И тех, о которых я рассказывала в эфире, и тех, что он, должно быть, заметил сам.

Ворота распахиваются. Сердце начинает биться быстрее. Торопливо складываю листок, прячу его обратно и еду дальше, будто в тумане. Даже не сразу замечаю Мэгги у входа, сложившую руки на груди. Глушу мотор, а она уже идёт ко мне, каблуки чётко отбивают ритм по асфальту.

— Где ты была? — спрашивает она, едва я выхожу из-за руля.

Закрывает дверь, берёт меня под локоть и тащит к зданию.

— На работе? — я пытаюсь поспеть за её шагом. — Дэн попросил отвезти машину Эйдена. Что вообще происходит?

Дверь за нами захлопывается, и я бросаю на неё последний полный тоски взгляд.

— Эйдена нет, — говорит Мэгги, её каблуки звонко щёлкают по плитке. — И время шесть ноль восемь.

— Он… — я задеваю плечом дверь в коридор, пока она проталкивает нас внутрь. — Он в порядке?

— Всё нормально. Что-то про птицу и водосток на крыше…

— Что?

— …и потом он забыл, что у него нет машины, и Джексон уже восемь минут ведёт эфир один. — Она смотрит на часы и морщится. — Уже десять. Нужно, чтобы ты вышла к микрофону, пока Эйден не приедет.

— Что? Нет. Я больше не веду шоу.

Мы останавливаемся перед студией. Сквозь стекло вижу Джексона: он жестикулирует, глаза панически расширены.

«Спаси», — беззвучно шевелятся его губы.

— Он уже пять минут рассказывает про вулканическую молнию. Мы живём в Мэриленде, Люси. Здесь нет вулканов.

— Ох, чёрт.

— Иди, — Мэгги мягко толкает меня, хотя видно, что ей хочется вдавить меня в спину ладонью.

Я никогда не видела её взъерошенной, а сейчас она явно на грани.

— Пожалуйста.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Только ты можешь нас выручить.

— Но о чём мне говорить? У Эйдена всегда есть план шоу.

— Говори о чём хочешь. Только не о вулканической молнии.

Джексон выдыхает с облегчением, едва я вхожу. Разворачивается в кресле Эйдена и машет мне обеими руками:

— Люси здесь! Слава богу, Люси здесь. Всё, друзья, больше никакой погоды. — Его смех звучит почти истерично. — Люси здесь.

— Да, я здесь, — хлопаю его по плечу и опускаюсь в своё кресло.

Оно стоит на месте, словно меня тут не было всего неделю. Даже моя украденная кружка для ручек — та самая пластиковая с логотипом «Ориолс» из комнаты отдыха — всё ещё на месте.

И почему-то это греет.

Натягиваю запасные наушники. Мир за пределами студии глушится, и я снова чувствую связь — только я и город за стеной эфира. Часть тревоги уходит.

— Всем привет. Давненько не слышала вас.

Джексон наклоняется вперёд, утыкается лбом в стол — его поза излучает облегчение.

— Спасибо, что выручила, Люси.

— Пустяки, — улыбаюсь я. — Надеюсь, останусь тут всего пару минут, пока Эйден… — запинаюсь и быстро исправляюсь, — пока Эйден не вернётся. Мэгги сказала что-то про птицу в водостоке?

Джексон щурится:

— Она так сказала?

— Птица? Похоже, у него была какая-то проблема с птицей на крыше.

— Не знаю ни про каких птиц, — он бросает взгляд куда-то за мою спину.

Я оборачиваюсь — Мэгги меняет истеричную жестикуляцию на безмятежную улыбку. Либо меня разыгрывают, либо недосып даёт о себе знать.

— Ах да, — тянет Джексон, — проблема с птицей. Конечно. Ну что, примем пару звонков?

Что-то явно не сходится. Слишком много людей уверенно говорят слишком разные вещи. Какой-то кусок пазла ускользает.

— Давай, — соглашаюсь я, наблюдая за ним краем глаза.

Он что-то шепчет себе под нос и берёт следующий звонок:

— Вы в эфире «Струн сердца» с Люси и…

— О боже! — визжит женский голос так, что я пригибаюсь в кресле. — Я ждала тебя вечность! Девочка! Куда ты пропала? Зачем ушла со шоу? Там же только всё самое интересное начиналось! Вы с Эйденом — просто лучшая пар…

Линия обрывается.

— Ой, — Джексон убирает руку с клавиатуры. — Похоже, связь прервалась.

Я смотрю на его большой палец возле кнопки «Сбросить»:

— Прервалась, да?

— Прервалась, — повторяет он и проводит двумя дрожащими пальцами от виска к середине лба. Очки съезжают на нос. — Давай попробуем ещё.

Он нажимает кнопку, и я уже готовлюсь к новому визгу, но в динамиках звучит знакомый голос:

— Мам?

Я мгновенно выпрямляюсь, прижимаю ладони к наушникам, будто так смогу стать ближе:

— Майя?

— Мам! Привет!

— Привет, — отвечаю сухо. — Ты же должна делать домашку по биологии, а не звонить на радио. Я ведь заблокировала этот номер у тебя в телефоне.

— Не волнуйся. Это под присмотром. Папа сидит рядом.

Вдалеке слышится приглушённый голос Грейсона, и я немного расслабляюсь.

— Всё хорошо. Как ты?

— Я… — бросаю взгляд на Джексона.

Он почти полностью отвернулся, лицо скрыто. Секреты, секреты.

— Я запуталась.

— Догадывалась, —