Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Гарри и Луиза стоят позади своих сыновей, которые выстроились плечом к плечу с Ридом. Мак улыбается шире, чем я когда-либо видела.

Мои родители не приехали. Никакого удивления. Но родители Адди пришли. А это уже что-то.

Ветер развевает мои волосы, перебрасывая их через плечи. Проповедник раскрывает свою книгу. Рид нежно поглаживает мои ладони большими пальцами. На безымянном пальце сверкает кольцо с бриллиантом, а на правом запястье болтается новый браслет — из серебра, с подвеской в форме штурвала. На обратной стороне выгравировано имя Рида.

Семейная традиция. Именно так сказала Луиза, когда они с Адди вручили его мне. Теперь у нас у всех троих есть такие. И это так трогательно. Впервые в жизни я чувствую себя частью семьи. Чувствую, что меня ценят. Что я кому-то нужна.

И это даже лучше, чем я могла себе представить. Это чувство заземляет. Оно наполняет. Словно тёплое одеяло укрывает меня, пока над головой загораются звёзды.

В тот первый рождественский ужин с Роулинсами Гарри произнёс тост — он говорил, что мужчина становится полноценным, когда рядом с ним настоящая женщина. Но я думаю, это работает в обе стороны. Рид делает меня лучше. Добрее. Благодарнее. Он каждый день показывает мне, на чём держится настоящая жизнь. Он делает меня по-настоящему счастливой. И, наверное, впервые я чувствую, что действительно живу. Не просто заполняю чек-листы по пути к очередной далёкой цели.

А ещё я хотела, чтобы он был счастлив. Чтобы он был свободен. В тот день, когда он впервые рухнул на колени посреди поля, не в силах дышать, когда я увидела то, что он годами прятал от всех, — я почувствовала себя беспомощной. Вот он, мой друг, который не может найти выход. Не может увидеть путь, на котором ему будет по-настоящему хорошо.

Как я могла уехать и позволить этому случиться? Этот день поставил под сомнение всё, во что я верила.

И за месяцы, что последовали, мои правила начали рушиться. Я наблюдала за этим и наслаждалась каждым моментом.

И мы справились. Вместе. Мы построили бизнес и жизнь, которую любим. У нас есть ранчо, наш уклад. Но мы можем путешествовать, если захотим. Мы сами выбираем, в каком направлении идти дальше.

А следующий наш шаг с Ридом — это брак. Настоящий. Не тот фальшивый спектакль, с которого всё началось. Хотя, если честно, я бы ни за что не изменила наши первые месяцы. Ни за что.

— Сегодня мы собрались здесь… — начинает проповедник.

Рид надевает кольцо мне на палец — то самое, что подарил в первый раз. Как старый друг. Оно всё так же идеально сидит. Только теперь я больше не сниму его. Я надеваю кольцо на его палец, и вижу, как он сдерживает слёзы. Его челюсть сжимается.

Мак хлопает его по плечу.

Одна слеза всё же срывается с его щеки. Я вытираю её, пока свои не капают сами по себе.

— Можете поцеловать невесту, — улыбается священник.

На лице Рида расцветает улыбка, в глазах пляшет озорство. Он подхватывает меня на руки, юбки волочатся по траве. Его губы приникают к моим, пока он наклоняется вбок, и я запрокидываю голову.

Смех Хадсона и крики семьи окружают нас.

Я таю в этом поцелуе, пальцы скользят по его щеке.

Он ставит меня на землю и поворачивает к остальным. Прижимает к себе и целует в лоб.

— Ну что, миссис Роулинс?

— Абсолютно к чёрту да, мистер Роулинс.

Он переплетает пальцы с моими, и мы идём сквозь толпу семьи и гостей. Адди подбегает первой.

— Мы официально сёстры!

— Ох, Адди, да!

— Всё изменилось, — улыбается она.

На самом деле — нет. Мы всегда были сёстрами. И будем.

Луиза обнимает нас обеих в плотной, душевной хватке. А потом подходит Гарри и жмёт Риду руку.

— Молодец, сын.

— Спасибо, па.

Я замираю. Это впервые я слышу, как Рид называет Гарри «па». В следующую секунду он обнимает меня крепко-крепко.

— Мы любим тебя, дорогая.

Ком в горле поднимается, глаза снова наполняются слезами.

— И я вас люблю, — хриплю я.

Он крепче прижимает меня к себе.

— Мы всегда будем рядом, Руби. Мы заботимся о своих. А ты теперь Роулинс. И, если хочешь знать моё мнение, ты стала ею ещё в тот день, когда вы с Ридом встретились.

Он целует меня в щёку.

Я всхлипываю со смехом.

— Только не называй его папой, а то услышит, — подаёт голос Мак, обнимая меня за плечи.

— Привет, Маки.

— Привет, Рубс. Или всё-таки сестрёнка?

— Как тебе больше нравится, Макинли, — я целую его в щёку, а он взъерошивает мне волосы — как и положено старшему брату.

Рид подходит ближе и прижимает лоб к моему.

— Я тебе когда-нибудь рассказывал про ту девчонку в нелепых красных каблуках, которая гордо вышагивала по тротуару в Грейт Фолс?

— Расскажи ещё раз…

Его голодный поцелуй накрывает меня, завоёвывая снова и навсегда.

Итальянское солнце наполняет Рида каким-то новым, сияющим счастьем. Он выглядит просто потрясающе, лёжа на пледе для пикника на склоне тосканского холма рядом с нашим арендованным домиком. Гости на ранчо в полной безопасности — о них заботятся Гарри и Лу. Хадсон с Адди держат под контролем Роузвуд. А мы наконец-то отдыхаем — как следует заслужили немного R & R.

Рид переворачивается на бок, с клубникой зажатою между губ, и игриво шевелит бровями. Утреннее солнце нежно касается моих голых плеч. Я провожу пальцами по его взъерошенным светло-русым волосам, перекидываю ногу через его бедра и вытаскиваю ягодку прямо из его рта своими губами.

— Природа тебе к лицу, миссис Роулинс.

— О, ещё как. Но знаешь, что смотрится ещё лучше?

— Что, красавица, скажи мне?

— Когда на мне ничего нет.

— Не могу себе представить... Придётся тебе показать, — в его зелёных глазах вспыхивает озорной огонёк.

Я стягиваю с себя майку, позволяя тёплому итальянскому солнцу согреть обнажённую грудь. Вокруг ни души на километры — именно так, как нам нравится.

Раньше эта девчонка из Нью-Йорка и представить не могла, что ей такое может понравиться. Но мне нравится. Очень.

А счастье делает Рида ещё более живым, если вообще такое возможно. Он раздвигает мои ноги, приподнимая подол юбки до колен, и его пальцы тут же находят то место, где я больше всего его жажду. Когда он скользит ниже и исчезает под тканью, я задыхаюсь от стона.

Его тёплый язык находит мой клитор, и мои руки мгновенно вонзаются в